Люди, 29.07.2016

Победа жителей Патриарших над шумом — прогресс? Говорят Павел Пряников и Святослав Мурунов

Кристина Гришнина

Комментариев: 0

Свидетельствует ли конфликт вокруг кафе на Патриарших прудах о достижениях и развитии гражданского общества? Насколько разобщены между собой жители Москвы? Рассказывают эксперт по городским сообществам Святослав Мурунов и публицист Павел Пряников о конфликте на Патриарших прудах


В соцетях активно обсуждается конфликт на Патриарших прудах и текст, вышедший 27 июля на сайте «Афиши.daily», в котором несколько жителей этого московского микрорайона высказываются о проблеме «чужаков», которые ночью шумят и мешают им спать. В репликах участников этого разговора сквозит неприязнь к чужакам: так, посетителей развлекательных заведений на Патриарших Дарья Лисиченко, совладелец магазина в Большом Патриаршем переулке, сравнила с саранчой. По словам другой участницы беседы, публициста и архитектора Елены Котовой, беды в районе происходят из-за людей, «которые приезжают к нам гулять из Бирюлево». Местных Котова назвала «социально однородными жителями», а тех, кто приезжают из других районов, — людьми «более низкого уровня».

Отлик от властей на свои жалобы (2 июля над Малой Бронной появилась растяжка «Собянин! Жители требуют тишины!») жители Патриарших получили оперативно: 12 июля стало известно, что рестораны на Патриарших будут закрываться в 23:00. Как было сказано в специальном пресс-релизе, в префектуре ЦАО прошло совещание по поводу обращения жителей Пресненского района на шум в ночные часы от работы заведений общепита. Решение ограничить время работы кафе и ресторанов было принято по итогам этого совещания.

А, например, жители Бирюлево, требовавшие в 2013 году немедленного расследования убийства мигрантом-азербайджанцем их соседа Егора Щербакова и закрытия расположенной в районе овощной базы, на которой работает большое число иностранных рабочих, ответа от властей не дождались.

О том, формируется ли в Москве городское сообщество, заставляющее власти к себе прислушиваться, нам рассказали урбанист, эксперт по городским сообществам Святослав Мурунов и публицист Павел Пряников, которые наблюдали за ситуацией на Патриарших.


Святослав Мурунов: «Конфликт, который может породить протестные сообщества левого толка»


Существует ли в Москве городское сообщество или районы мало связаны между собой в социальном и политическом планах?

— Москва — это метагород, в котором присутствуют локальные сообщества (сообщества двора/дома), районные сообщества (Сокольники, например, Сокол, Митино и так далее), городские сообщества (вело-/бего-/эко-), профессиональные сообщества («Архнадзор», творческие сообщества, союзы), большое количество землячеств, диаспор. Но говорить о сильных связях между ними, конечно же, не приходится: слишком высоки издержки поддержания связей, плюс ужесточение политики властей в отношении любых самоорганизованных форм.

Предпринимаются ли московскими властями какие-то попытки по выстраиванию городского сообщества, или им выгоднее, чтобы сохранялась атомизация, продемонстрированная в материале «Афиши»?

— Не выстраиваются; более того, любые попытки по формированию сообществ пресекаются, особенно если речь идет о градостроительных конфликтах и проектах развития общественных пространств. Настоящего вовлечения жителей, тем более социального проектирования для формирования технических заданий, концепций — или постоянные дискуссии по актуальным городским вопросам (таким, как установка памятника князю Владимиру, «ночь больших ковшей», снос Таганской АТС и конструктивистских районов, программа «Моя улица») — даже не имитируются, их просто нет. Вакуум заполняется стройным хором официальных медиа, новостной лентой об официальных праздниках.

Скажите, а в этом смысле Москва отличается от других мировых столиц? Например, районы Нью-Йорка — Бруклин, Манхэттен и так далее — по отдельности известны на весь мир. Знаем мы и о парижских маргинальных предместьях.

— Постсоветские города все характеризуются высокой атомизацией и низкой пассионарностью; мегаполисы еще и привлекают массу современных кочевников, которые совсем по другому встраиваются в городские сценарии. Москва, с одной стороны, — город районов с достаточно сильной идентичностью и относительно выделенными сообществами, с другой — уровень активности этих сообществ или влияния на городские процессы намного ниже, чем в любом мировом городе. Сообществам не хватает новых социальных технологий, легитимности и мест для общения.

Зачем нужно, чтобы горожане составляли единое целое?

— Наоборот, горожане должны формировать многообразие. Но чтобы это многообразие приводило к развитию, появлению новых идей, новых пространств, новых сценариев, необходимы общие, разделяемые всеми, принципы взаимодействия, диалога. А вот с этим как раз основная проблема.

Может ли сегодня город вообще претендовать на звание главного средства для интеграции жителей страны?

— Город — это ДНК цивилизации, такой своеобразный перекресток культур, сложная система, которая включает в себя и множество субъектов, и разной степени конфликты, которые заставляют город развиваться. Сейчас город предоставляет разные возможности человеку: кто-то выбирает саморазвитие, кто-то — потребление, кто-то просто дрейфует по жизни. Для формирования горожанина необходимо усложнение городских субъектов, признание друг друга и запуск городского диалога, каким бы он сложным вначале ни был. Ну и предоставление возможностей для разной социальной активности — от уровня дома, двора до уровня города. Именно через опыт в сообществах человек формирует и устойчивые социальные связи, и самоопределяется в собственных целях, компетенциях.

Есть ли вообще такая категория как москвичи, помимо регистрация в паспорте? На уровне идентичности?

— На мой взгляд, конечно же московская идентичность — одна из самых ярко выраженных. Есть общие черты, которые присущи разным москвичам (и тем, что с пропиской, и тем, что «понаехали»), но Москва настолько многообразная, что это идентичность складывается как пазл из множества факторов: район проживания, профессиональные интересы, вуз, социальный статус и так далее. Мы с Музеем Москвы сейчас запускаем серию исследований про московскую идентичность: фокус будет на современных кочевниках, на тех, кто приехал покорять Москву, и на коренных москвичах, живущих в разных районах. Как раз интересно, как формируется московская идентичность.

Если кратко комментировать ситуацию с сообществом Патриарших прудов, то налицо классическая ситуация: районы для богатых, районы для бедных и отсутствие городского диалога. Конфликт, который может породить протестные сообщества левого толка.


Павел Пряников: «Москва — это зона тотального недоверия и отчуждения»

Существует ли в Москве городское сообщество или районы мало связаны между собой в социальном и политическом планах?

— Вот эта ситуация на Патриарших прудах показала, что такое сообщество существует. Но, как обычно и происходит в отсталом обществе, инициатором создания такого сообщества становится самые богатые, продвинутые и близкие к власти люди. С другой стороны, такого сообщества нет по простым причинам. Это данные не мои, а данные общеизвестные. Во-первых, в Москве минимальный уровень доверия людей друг к другу, как говорит социолог Виктор Вахштайн, — около 1%. Если в среднем по России 25% людей доверяют друг другу, а в Европе эта цифра — от 40 до 60%, то в Москве — около 1%. Москва — это зона тотального недоверия и отчуждения. Во-вторых, две трети москвичей — немосквичи во втором поколении, то есть только одна треть москвичей являются москвичами во втором и более поколениях. Этот город — такой перевалочный пункт, в котором не может быть никакой солидарности, потому что люди постоянно приезжают, уезжают. Огромное количество приезжих, живущих в съемных квартирах, которые не являются постоянными жителями района. Есть ряд причин, которые не могут помочь людям преодолеть это отчуждение.

Жители Патриарших, жаловавшиеся на шум ночных заведений, добились того, что они работают в их районе теперь только до 23:00. Подобная самоорганизация — прогрессивное явление? Сможет ли она распространиться на другие районы?

— Вряд ли это будет широкой инициативой. Надо понимать, что Патриаршие пруды — это такая географически узкая точка с высокой плотностью домов и с высокой концентрацией, скажем так, непростых людей. В Москве, пожалуй, может быть только еще одна такая точка — это район Остоженки и Пречистенки. Насколько я понимаю, кварталы в этих районах слабо заселены, в отличие от Патриарших прудов. Я живу в Замоскворечье, у нас тоже старый район, но нет такой ситуации. Подобная солидарность есть только у этнических общин или религиозных. У нас есть мечеть на Татарской улице, самая старая (в Москве. — Открытая Россия) мечеть. И я вижу, что есть небольшая солидарность у местных татар, которые проживают уже 150 лет в Москве, и у «новых москвичей», которые базируются около этой мечети, покупают там квартиры, снимают. Если в моем местоположении, скажем так, и будет происходить какая-то социализация, то она будет проходить по этническому или религиозному принципу, как во всех крупных мегаполисах, где образуется некое гетто или какие-то этнические кварталы. Я думаю, что эта инициатива по поводу решения ночных заведений работать до 11 — редкая.

В «Афише» вышел материал, в котором жители Патриарших обвиняют в бедах района приезжающих туда жителей спальных районов Москвы. Такие высказывания можно трактовать как социальный расизм?

— Я думаю, конечно, можно. Просто надо понимать, как я уже написал в фейсбуке, это первая ласточка в установлении буржуазного общества, — конечно, раннего буржуазного общества. Проще, вообще, это явление назвать не социальным расизмом, а социал-дарвинизмом. Те, у кого деньги, власть, — будут устанавливать свой порядок, будут устанавливать какую-то классовость. В результате этого будут кого-то другого ограничивать в правах.

Какая, на ваш взгляд, самая прогрессивная группа москвичей?

— Тот же социолог Вахштайн говорит, что это, во-первых, приезжие, которые прожили в Москве 10-15 лет и начали ощущать себя москвичами. Во-вторых, другая прогрессивная группа москвичей — это те, кого мы увидели на Патриарших прудах: крупная буржуазия, высшие классы. Они прогрессивны хотя бы в том, что люди могут отстаивать свои интересы. Они путешествуют по миру и многие хотят установления тех порядков, которые они видели в цивилизованном мире: в первую очередь, они являются частью общества, и власть должна с ними считаться.

Как мэрии примирить интересы Патриарших и Бирюлево?

— Мне кажется, никак нельзя примирить. У людей совершенно разные интересы. Я не знаю, что может примирить банкира и какого-нибудь работника складского помещения, который живет в Бирюлево. У них нет ничего общего. То есть примирить может только какая-нибудь большая беда; будем надеяться, что ее не будет. Например, какие-нибудь погромы большие в Москве, какое-то подобие гражданской войны, что-то плохое. То есть в связи с тем, что сейчас происходит в Москве, я пока не верю, что может что-то примирить эти пласты людей.

Задать вопрос


комментарии (0)