спецпроект

Шаги в темноте




14 сентября, Сергей Простаков
спецпроект

Шаги в темноте




14 сентября, Сергей Простаков
Ни одна демократия не появляется в результате только выборов. Она — всегда результат долгой и взаимной работы элит и гражданского общества. Испания, Мексика, ЮАР, Польша, Южная Корея и Россия — в специальном проекте Открытой России
Ни одна демократия не появляется в результате только выборов. Она — всегда результат долгой и взаимной работы элит и гражданского общества. Испания, Мексика, ЮАР, Польша, Южная Корея и Россия — в специальном проекте Открытой России
Часть первая
Как авторитаризм становится демократией: теория
Часть первая
Как авторитаризм становится демократией: теория
Американский политолог Сэмюэль Хантингтон начал свой культовый геополитический трактат «Столкновение цивилизаций» рассказом об эпизоде, свидетелем которого он стал в России в январе 1992 года:
Американский политолог Сэмюэль Хантингтон начал свой культовый геополитический трактат «Столкновение цивилизаций» рассказом об эпизоде, свидетелем которого он стал в России в январе 1992 года:
За две недели до этого Советский Союз прекратил свое существование, и Российская Федерация стала независимым государством. Вследствие этого памятник Ленину, красовавшийся прежде на сцене аудитории, исчез, зато на стене появился российский флаг. Единственной проблемой, как заметил один из американцев, было то, что флаг вывесили вверх ногами. После того как замечание было передано представителям принимающей стороны, во время первого же перерыва ошибка была быстро и спокойно исправлена.
За две недели до этого Советский Союз прекратил свое существование, и Российская Федерация стала независимым государством. Вследствие этого памятник Ленину, красовавшийся прежде на сцене аудитории, исчез, зато на стене появился российский флаг. Единственной проблемой, как заметил один из американцев, было то, что флаг вывесили вверх ногами. После того как замечание было передано представителям принимающей стороны, во время первого же перерыва ошибка была быстро и спокойно исправлена.
Хантингтон присутствовал при этой сцене неслучайно. За год до этого у него вышла не менее популярная и влиятельная книга «Третья волна. Демократизация в конце XX века». В ней политолог восторженно приветствовал крах коммунизма и формирование новых демократических режимов в Центральной Европе. В статусе главного специалиста по превращению автократий в демократии он и приехал в Москву через несколько недель после падения Советского Союза.

Вероятно, мало кто вспоминал на той конференции, что в оруэлловский 1984 год Хантингтон опубликовал статью «Станут ли больше стран демократическими?». Мировые военные и однопартийные режимы казались устойчивыми как никогда. Молодые демократии в Южной Европе делали только первые шаги, каждый раз рискуя сорваться в пропасть. Выводы Хантингтона были неутешительны.

Прошло всего несколько лет, и его коллега Фрэнсис Фукуяма, во многом вторя заключениям Хантингтона, провозгласил «конец истории», потому что, по его мнению, все государства в мире вот-вот должны были стать либеральными демократиями.

Конца истории не наступило. Но это не отменяет выводов, которые можно сделать из трансформации научных взглядов Хантингтона: если сегодня кажется, что построение демократии невозможно, — завтра придется ускоренно учиться выбирать кандидатов и строить гражданское общество.
Хантингтон присутствовал при этой сцене неслучайно. За год до этого у него вышла не менее популярная и влиятельная книга «Третья волна. Демократизация в конце XX века». В ней политолог восторженно приветствовал крах коммунизма и формирование новых демократических режимов в Центральной Европе. В статусе главного специалиста по превращению автократий в демократии он и приехал в Москву через несколько недель после падения Советского Союза.

Вероятно, мало кто вспоминал на той конференции, что в оруэлловский 1984 год Хантингтон опубликовал статью «Станут ли больше стран демократическими?». Мировые военные и однопартийные режимы казались устойчивыми как никогда. Молодые демократии в Южной Европе делали только первые шаги, каждый раз рискуя сорваться в пропасть. Выводы Хантингтона были неутешительны.

Прошло всего несколько лет, и его коллега Фрэнсис Фукуяма, во многом вторя заключениям Хантингтона, провозгласил «конец истории», потому что, по его мнению, все государства в мире вот-вот должны были стать либеральными демократиями.

Конца истории не наступило. Но это не отменяет выводов, которые можно сделать из трансформации научных взглядов Хантингтона: если сегодня кажется, что построение демократии невозможно, — завтра придется ускоренно учиться выбирать кандидатов и строить гражданское общество.
Демократизация — это процесс
достижения демократии
Многие исследователи считают именно демократизацию главным политическим трендом последних двух столетий. О ней написаны тысячи книг, статей и диссертаций.

Но перед тем, как говорить о демократизации, нужно ответить на вопросы, что такое демократия и почему люди к ней стремятся.

Дословно с древнегреческого — это народовластие. В реалиях современного мира под ней понимаются значительные возможности граждан государства влиять на власть, на смену политических лидеров. Участие граждан в политике гарантировано охраняемыми законом правами человека, неприкосновеннос ть которых — исходная точка, с которой начинается демократия.

В сухом остатке, демократия — это открытая политическая конкуренция.

Стремление многих обществ к построению демократических режимов обусловлено, прежде всего, их эффективностью и устойчивым развитием. Философ Иммануил Кант утверждал, что демократии не воюют между собой. Права частной собственности и бизнеса гарантированы законом. Группы интересов и политические партии имеют множество легальных способов бороться за власть или оказывать на нее влияние.

В авторитарных режимах ни таких гарантий, ни прав нет. Они всегда находятся в зависимости от политической воли диктатора или одной партии. Если они хотят «оттепели», то будет «оттепель». Если нужно закручивать гайки, то они будут это делать с особым усердием. Лояльность власти становится главным источником личной и групповой безопасности.
Количество демократических режимов в мире неуклонно растет с начала XIX века. Процесс этот неравномерный, протекающий по-разному в разных регионах. США существуют в рамках одной политической системы уже почти 250 лет. Некоторым демократическим режимам в Европе всего пара десятилетий. Россия несколько раз приступала к попыткам демократизации, но каждый раз срывалась обратно в авторитаризм. А, например, в Саудовской Аравии вообще не было попыток построения демократического режима.

Для объяснения сложностей, которые сопутствуют демократизации, Сэмюэль Хантингтон создал концепцию трех волн демократизации.
Первая волна демократизации
1776–1926 годы
Она начинается вслед за событиями Войны за независимость в США (1776-1789) и Великой Французской революции (1789-1794). Эти события утверждали в политике примат равенства, закона и частной собственности. Главный удар эта волна нанесла по средневековым пережиткам — таким, как сословный социальный порядок и неограниченная наследственная власть монархов. Пиком волны можно считать конец Первой мировой войны, когда в 1918-1920 годах с европейской карты исчезли империи (Германская, Австро-Венгерска я, Российская и Османская), а большинство образовавшихся на их осколках стран заявили о себе как демократиях.
Первая волна отката
1922–1942 годы
Но первая волна демократизации разбилась о глубокий политический, экономический и, прежде всего, моральный кризис, вызванный последствиями мировой войны. Этот конфликт уничтожил ничем не ограниченную прежде веру в прогресс, органичной частью которой была и вера в глобальный характер демократических институтов. Кризис очень быстро породил у населения и «старых» демократий, и новых независимых государств разочарование в демократии. Стал распространяться авторитаризм, основанный на силовом принуждении и лояльности масс. Конкурентные выборы объявлялись пережитком прошлого. Германский нацизм, советский большевизм, итальянский фашизм, диктатуры в Венгрии и Польше — это разные формы ответа на разочарование людей в демократии. Результатом первого отката стала еще более масштабная, чем Первая, Вторая мировая война.
Вторая волна демократизации
1943–1962 годы
Затяжной европейский конфликт, разрешившийся падением нацизма и фашизма в Европе, стимулировал начало второй волны демократизации. Старые европейские демократии — такие, как Великобритания или Франция, — вышли из войны, только укрепившись. Но их экономическая мощь была подорвана. Будучи метрополиями гигантских заморских империй, они стали терять свои колонии, многие из которых с самого начала заявили о себе как о демократиях. На этом же фоне возникла Организация Объединенных Наций. ООН стала первой относительно успешной международной организацией, которая стимулировала и гарантировала развитие демократических институтов, прав и свобод человека во всем мире. Десталинизация в СССР и всем советском блоке была во многом была частью этой волны.
Вторая волна отката
1958–1975 годы
Но развернувшаяся между СССР и США Холодная война благие демократические намерения сводила на нет. Обе страны нуждались в сильных союзниках, а молодые и неустойчивые демократии в Азии, в Африке и Латинской Америке таковыми быть не могли. Обе сверхдержавы стимулировали и поддерживали государственные авторитарные перевороты в странах своих сфер влияния. Советский Союз накачивал оружием диктаторов в Африке, а американцы выступали в качестве экономических и военных советников у лидеров военных хунт в Латинской Америке.
Жители Праги пытаются остановить советский танк в центре города, 21 августа 1968 года. Войска Варшавского договора были введены в Чехословакию для предотвращения «реформ Пражской весны».
Фото: Libor Hajsky / AP / East News
Третья волна демократизации
1974 год–...
Холодная война еще не успела закончиться, как в Европе стали падать авторитарные режимы. Начался их обвал в Южной Европе: в середине 1970-х годов один за одним пали диктатуры в Португалии, Испании и Греции. Через десять лет перемены, инициированные сверху, начались в Советском Союзе, что привело к падению коммунизма в Европе. Серия «бархатных революций» и распад СССР запустили строительство новых демократических режимов. В Латинской Америке рушились последние военные диктатуры, а в Южной Африке приближался к концу режим апартеида.

Результаты третьей волны от страны к стране различаются. Чехословакия мирно перешла к многопартийности и распалась на Чехию и Словакию без единого выстрела. Распад Югославии, сопровождаемый этническими чистками и натовскими бомбежками, длился больше десяти лет. Одни советские республики уже успели вступить в Евросоюз (Эстония, Латвия, Литва); другие (Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан) ухудшили еще советские показатели человеческого развития. Но в целом результаты третьей волны (о завершенности которой продолжают спорить) лучше всего характеризуются следующими цифрами: в 1985 году в мире было только 44 устойчивых демократии, а в 2005-м — уже 93 государства считались такими.

Третья волна дала богатый эмпирический материал для политологов, изучающих процессы демократизации. Главный вывод многих исследований звучит, казалось бы, аксиомой: демократия — это не нормативный идеал, а постоянная политическая и социальная практика, в которой разные силы должны демонстрировать зрелость, взвешенность и готовность к компромиссам.

На основе опыта европейских и латиноамериканск их стран российский политолог Андрей Мельвиль создал схему перехода от авторитаризма к демократии.

Демократизация. Автор: Андрей Мельвиль
Шаг первый. Элиты никогда не встанут на путь демократического развития, если такого запроса не исходит снизу, если внешняя обстановка этому не благоприятствует. Лидер, который встает на путь реформ, всегда вынужден балансировать между либеральной и консервативной частями элит. Его же центральная задача — найти точки компромиссов между этими группами. Для этого запускается свободная общественная дискуссия.

Шаг второй. Пакт — это согласие элиты и представителей различных групп интересов на демократизацию и взаимный допуск к принятию политических решений. Во многих странах третьей волны политические лидеры буквально садились за стол переговоров и договаривались о дальнейшем развитии страны. Именно на этом этапе элиты демонстрируют готовность к построению настоящей демократии.

Шаг третий. После пакта запускается процесс демократизации. Разрешаются ранее запрещенные партии и общественные движения. Опальные политики допускаются до участия в выборах разного уровня. В этот момент уже общество должно продемонстрирова ть готовность к переменам, восприимчивость к новым идеям. Главное событие на этом этапе — учредительные выборы, в ходе которых формируется новая демократическая элита и создаются правила политической игры.

Шаг четвертый. Многие страны третьей волны демократизации кроме собственно массированных политических реформ неизбежно должны были менять экономическую и социальные сферы. Для первых реформаторских правительств это был мощный вызов, с которым далеко не все справились. В таком случае молодая демократия сталкивалась с очень важной проверкой на прочность — выборами разочарования, в результате которых к власти впервые демократическим путем приходила новая оппозиция.

Шаг пятый. Если оппозиционеры были настроены на сохранение установленных через пакт элит и демократизации правил игры, то следующие успешно проведенные демократические выборы означали консолидацию демократии.

«Воронка причинности». Автор: Андрей Мельвиль
Политологи спорят о достаточных условиях демократизации. Данкварт Растоу полагал, что единственное предварительное условие для учреждения демократии — это национальное единство в стране, то есть согласие всех граждан с тем, что они составляют единое общество со своими проблемами, задачами и будущим. Адам Пшеворский, в свою очередь, считал, что демократия становится устойчивой, если ВВП в стране на душу населения достигает $10,5 тысяч в год. Другие исследователи во главу угла ставят политическую культуру — восприимчивость населения к ценностям свободы и равенства, готовность к активному участию в политике, уровень терпимости.

Стоит ли говорить, что все подобные и другие аргументы опровергаются разными примерами? Разделенная на север и юг Италия, несмотря ни на что, продолжает развитие демократических институтов. Бедная и густонаселенная Индия — крупнейшая демократия в мире. В странах Латинской Америки, где десятилетиями правили военные, победа женщин на президентских выборах сегодня не редкость.

Тем не менее наличие разных факторов, способствующих демократизации, отрицать нельзя. Все они по-своему влияют на способность демократий возникать и развиваться.

Факторы культуры, экономики, истории называются структурными, и они поддаются значительным изменениям только с течением времени. Другая группа факторов — процедурных — напрямую зависит от готовности элит и населения двигаться к демократии. Часто именно они выходят на первое место. помогая решить трудности, вызванные структурными факторами.

Воля и готовность общества развивать и укреплять демократические институты позволяет преодолеть негативный опыт прошлого и социально-эконом ические трудности настоящего.
Часть вторая
Как авторитаризм становится демократией: практика
История доказывает непрерывность изменений, а не постоянство каких-либо норм, которые могут казаться вечными. Авторитарные режимы, которые десятилетиями оправдывали свое существование необходимостью стабилизации, наличием внешних врагов, культурной предопределенностью, рушились в одночасье.
далеко не все из них в дальнейшем становились демократиями. Часто осуществлялся «веймарский сценарий», — когда вслед за первыми демократическими реформами устанавливалась диктатура. Чаще всего такое случалось из-за нежелания элит и общества доводить демократизацию до конца. Она обменивалась на стабильность, борьбу с внешним врагом, а оправдывалась культурной предопределенностью — неспособностью народа к демократии.
Съезд НСДАП в Нюрнберге в 1936 году. Фото: Berliner Verlag / dpa / AP / East News
Но спешить обвинять кого-то в таких неудачах не стоит. Как показала история, обваливаются демократии там, где общество к ним специально не готовилось. Порой должны были пройти десятилетия упорной борьбы перед тем, как демократия становилась по-настоящему востребованной и устойчивой. При этом элиты должны были пойти навстречу массам. Именно такие страны оказались наиболее успешными на пути демократизации.
Испания
Диктатура генерала Франсиско Франко была установлена в конце 1930-х годов. За следующие десятилетия он разделался со всеми своими политическими соперниками — прежде всего, разного рода левыми. Дружил с Гитлером и Муссолини. Но при этом умудрился избежать участия во Второй мировой войне.

В середине 1950-х Испания начала меняться. В это время она была одним из самых отсталых государств Европы.
Встреча Франсиско Франко и Адольфа Гитлера в 1941 году
С 1959 года в Испании началась либерализация экономики, которая должна была предотвратить скатывание страны в пропасть. Многие министры были членами католической организации Opus Dei. Это было важно: католическая церковь в Испании сильно способствовала тому, что диктатура Франко не усиливалась.

Но и не это главное. В середине 1950-х годов в Испании все гражданское общество было выжжено. Единственной легальной формой объединения граждан стали так называемые соседские хунты, когда люди объединялись для решения бытовых вопросов в местах проживания. Именно такие низовые организации стали главным институтом для взращивания общественной солидарности. Уже через 10 лет существования «соседские хунты» взяли на себя функции просвещения. Цели, которые ставили перед собой «соседи», постепенно начинали приобретать политический характер.

В совокупности с либеральными рыночными реформами, развернувшимися в стране с конца 1950-х годов, и растущей низовой гражданской активностью Франко пошел и на политические реформы. В конце 1960-х, впервые за 30 лет, были разрешены забастовки неполитического характера, расширялось местное самоуправление, были приняты конституционные законы, защищавшие права и свободы граждан.

С начала 1970-х годов в связи с усилившейся болезнью Франко постепенно покинул все политические посты. Формально с 1947 года в Испании была уже установлена монархия, поэтому еще до смерти испанский диктатор начал готовить себе преемника в лице короля Хуана Карлоса I.

Фактически испанское общество 20 лет готовилось к смерти Франко, которая произошла только в 1975 году. Результат — формирование «Народного альянса», в который вошли и коммунисты, и либералы, и франкисты. Король довел дело до принятия новой конституции в 1977-м. А также на государственном уровне был принят «пакт прощения», означавший, что все стороны отказываются от обоюдных обвинений в преступлениях, которые были совершены в период 1920-1970-х.

После этого демократизация развивалась более чем успешно. Когда военные-франкист ы в 1981 году попытались осуществить государственный переворот, чтобы установить диктатуру короля, то сам Хуан Карлос отказал в поддержке мятежникам, выступив по телевидению перед нацией.
Южная Корея
В 1961 году к власти в Южной Корее пришел генерал Пак Чон Хи, который стал ничем и никем не ограниченным диктатором. Всякая политическая оппозиция и гражданская инициатива были подавлены. Но экономика все-таки росла за счет поддержания быстрых темпов развития экспортной промышленности.
Американский репортаж о «Резне в Кванджу»
В 1979-м Пак был убит; кто был заказчиком, до сих пор неизвестно. Вслед за этим в Корее произошел военный переворот. К власти пришел другой генерал — Чон Ду Хван. Cвою диктатуру ему пришлось устанавливать на фоне растущих протестов. Довольно быстро он ввел военное положение, а протестующих начал сажать, пытать и расстреливать. Самый известный эпизод получил название «резня в Кванджу»: были убиты 207 человек и почти 1000 ранены.
Так совпало, что в 1988 году в Сеуле должны были пройти Олимпийские игры. Оппозиционно настроенные граждане за год до их открытия, несмотря на угрозу жизни и здоровью, стали выходить на улицы. Пак не хотел терять престижное международное мероприятие, а потому не решился по ним стрелять. В июне 1987 года вспыхнуло так называемое Июньское народное восстание: пользуясь нерешительностью диктатора, корейцы 17 дней протестовали на улицах. Под давлением США и МОК Пак 29 июня выпустил «Декларацию за политические реформы». Начался медленный переход к демократии.

Олимпиада состоялась.
Мексика
В Мексике, в отличие от других латиноамериканск их стран, у власти никогда не стояли военные. Более того, у наблюдателей могло сложиться впечатление, что перед ними едва ли не образцовая демократия. После революции 1910 года в стране проводилась прогрессивная левоориентирован ная политика, включавшая в себя аграрную реформу и национализацию нефтяной отрасли.

Лидеры Институционально -революционной партии (ИРП), созданной в Мексике в 1929 году, сделали правильные выводы из произошедшей в стране революции и распада авторитарных режимов в соседних странах. Поэтому в Мексике никогда не была запрещена политическая оппозиция. Регулярно проводились конкурентные выборы. Неукоснительно соблюдался конституционный закон, согласно которому ни один президент не мог претендовать на переизбрание.

Но на самом деле все было не так гладко. В Мексике десятилетиями существовала клиентилистская система, позволявшая президенту выбирать себе преемника. С момента первого своего прихода к власти ИРП активно использовала административный ресурс при проведении выборов — и в результате с 1930-х годов долго и беспрерывно была правящей партией. Наличие легальной оппозиции слабо влияло на политические события в стране. Перуанский писатель, впоследствии нобелевский лауреат Марио Варгас Льоса назвал ИРП «совершенным диктатором».
Но в 1988 году в Мексике решили под лозунгом «чистоты выборов» использовать компьютерный подсчет голосов на президентских выборах. Попытка повлиять на машину привела к техническим неполадкам. Нельзя сказать, что к этому моменту среди мексиканцев ИРП пользовалась большим авторитетом. Но важнее другое: неполадки 1988 года произошли не в вакууме, а в ситуации международного обвала авторитарных режимов. В Латинской Америке в этот период успешно проходили первые учредительные выборы после десятилетий военных диктатур. В Европе рушился коммунизм. А подписание Североамериканск ого соглашения о свободной торговле (НАФТА) заставило экономических партнеров Мехико внимательнее следить за происходящими внутри страны политическими процессами.

Члены Партии национального действия (PAN) во время демонстрации около здания конгресса, где проходит заседание выборной Комиссии, проверяющей результаты июльских выборов в Мексике, 28 августа 1988 года. Фото: John Hopper / AP / East News
В 1994 году ИРП выиграла выборы. Но вернуться к прежним методам достижения электорального успеха правящая партия была больше не в силах. В 2000-м впервые за много десятилетий президентом стал не представитель институционалист ов-революционеро в: страну возглавил Висенте Фокс, состоявший в оппозиционной Партии национального действия.
Польша
С 1945 года Польша находилась в сфере влияния Советского Союза. С конца 1940-х высшее руководство страны фактически выбиралось в Москве. Наличие в Центральной Европе мощнейшей советской военной группировки, продемонстрирова вшей умение справляться с «контрреволюцией » в Венгрии в 1956 году и в Чехословакии в 1968 году, делало перспективы демократизации Польши и ее соседей туманными.

Тем не менее антикоммунистиче ское и антиавторитарное сопротивление в Польше никогда не сходило на нет. Только в 1957 году был уничтожен последний отряд Армии Крайовой, не признавшей легитимность промосковских властей Польши. С середины 1950-х годов в Гданьске, Кракове и Варшаве формировались подпольные организации в диапазоне от троцкистов до религиозных консерваторов, которые с разных позиций готовили проекты трансформации Польши на случай «отделения» от Москвы.
В 1970 году польские власти из-за стагнации экономики пошли на увеличение цен продуктов питания. В результате по промышленному северу Польши в 1970-1971 годах прокатилась волна протестов, которые частично были подавлены с кровопролитием (Гданьск, декабрь 1970).

События начала 1970-х годов дали толчок к формированию общепольской оппозиции коммунистическом у режиму. Важным событием на пути ее формирования стали выборы первого папы римского — поляка Иоанна Павла II. Католическая церковь играла важную роль в поддержании протестных настроений.
12 декабря 1970 года
Но ключевые события произошли в 1980 году. К этому моменту у польских властей заканчивались ресурсы для повышения уровня жизни населения — прежде так купировались протесты. Внешний долг составил почти $20 млрд, а Москва больше не могла субсидировать сателлита. Во второй половине 1980-го по Польше прокатилась волна забастовок, результатом которых стало формирование «Солидарности» — общенациональног о рабочего профсоюза во главе с электриком Лехом Валенсой. Протесты 1980-1981 годов не привели к свержению коммунистов. Генерал Войцех Ярузельский установил в декабре 1981-го военное положение, и следующие несколько лет страна существовала в ситуации сильного политического противостояния.

«Солидарность» оказалась организацией, объединившей в себе разнонаправленны е политические силы. Благодаря ей польские интеллектуалы и представители контрэлиты в течение 1980-х годов формировали образ будущего для посткоммунистиче ской Польши. Когда же во второй половине 1980-х Москва отпустила страны Центральной Европы в «свободное плавание», то падение коммунизма в Польше стало неизбежным.

В начале 1989 года в Польше состоялся Круглый стол — серия совещаний между представителями «Солидарности» и коммунистическим и лидерами Польши. Целью переговоров стало предотвращение гражданской войны и обсуждение условий перехода страны к конкурентной демократии.

В последующие годы были проведены «учредительные выборы» и «выборы разочарования». «Солидарность» раскололась и потеряла свои позиции. Но и отката к диктатуре одной партии не произошло.
Если суммировать опыт стран третьей волны демократизации, то можно сделать вывод: в основе успешных политических трансформаций лежит не столько удачное стечение обстоятельств, сколько долгая, тяжелая, порой мучительная работа всего общества и элит. Она должна быть направлена, прежде всего, на выработку общественной солидарности, культуры участия и образа будущего. Именно благодаря таким трансформациям бывшие автократии становятся демократиями.
Часть третья
Получится ли у России?
Говоря о возможностях построения настоящего демократического режима в современной России, многие аналитики и неравнодушные отмечают: страна не имеет значительного опыта демократии в прошлом, авторитарные традиции гораздо сильнее, гражданское общество в ней отсутствует. Большинство современных стран, которые сейчас занимают верхние строчки демократических рейтингов, начинали с таких же слов. Но им всегда возражали. И уже это часто становилось залогом будущей успешной демократизации.
Сейчас мало кто осознает, что Россия исторически попала еще в первую волну демократизации. В 1905 году царь Николай II издал «Манифест 17 октября», который ввел в стране гражданские права и свободы и превращал ее в конституционную монархию. Да и многие прогрессивные начинания 1917 года (всеобщее избирательное право, установление равенства полов, отмена национальных ограничений) также относятся к первой волне.

Но Россия тут же попала в откат. В течение последующих двадцати лет в ней была установлена сначала диктатура одной партии, а затем — невиданная в истории тирания одного человека. В сталинский период истории аграрная страна превратилась в городскую, но этот процесс сопровождался полным уничтожением гражданского общества и любых форм автономии. После смерти Сталина в 1953 году гражданское общество нужно было восстанавливать с нуля — процесс растянулся на полвека.

Уже в 1956 году, во время второй волны демократизации, в СССР началась «оттепель». Она не превратилась в демократизацию, но дала толчок к восстановлению гражданского общества. Процесс восстановления шел долго и мучительного. Ослабление контроля над населением не способствовало росту его лояльности. Советские автократы были вынуждены считаться с независимыми представителями общества в диапазоне от клубов авторской песни до антисоветских диссидентских групп. Кого-то из них не выпускали на единственном советском музыкальном лейбле «Мелодия», а кого-то сажали в тюрьму по «антисоветским» статьям. Но советское общество и здесь создавало формы автономной жизни. Невозможность легальной записи стимулировало нелегальную запись на магнитных бобинах. После разгрома диссидентского движения в начале 1980-х годов оставшиеся оппозиционеры посвятили свою деятельность охране памятников старины и окружающей среды.
Политический режим и экономика в Советском Союзе, не нацеленные на обратную связь с населением, стагнировали десятилетиями. Результат был неожиданным для всего мира — в недрах, казалось бы, единой советской элиты появилась группа реформаторов во главе с Михаилом Горбачевым, который в 1985 году запустил массированные перемены в стране.

Перестройка в СССР и вызванные ею международные процессы стали пиком третьей волны демократизации. Но в самом Советском Союзе все шло сложно. Михаил Горбачев быстро растерял свой авторитет.
Окончание Первого Съезда народных депутатов СССР
25 мая 1989 года

Автор: Андрей Мельвиль
Внутри партийной номенклатуры формировались альтернативные лидеры. Так в конце 1989 года Борис Ельцин стал лидером антикоммунистической оппозиции. В союзных республиках речь шла уже не о демократизации советского строя, а о его полном демонтаже.

Заключения пакта или круглого стола в СССР так и не случилось. Горбачеву приходилось лавировать между радикальным консерваторами и радикальными реформистами. Последовательная политика перемен в СССР провалилась. Попытка консервативного переворота в августе 1991 года сделала крах Советского Союза неминуемым. С осени 1991-го Россия существовала уже как де-факто независимое государство.

Новое государство нуждалось в учреждении новых законов, в создании новой легитимности органов власти. Но ни исполнительная власть в лице Бориса Ельцина, ни законодательная в лице Верховного совета не решились отказаться от мандатов вслед за поражением ГКЧП. Страна была обречена на затяжной политический кризис, он усугублялся рыночными реформами, во главе которых стояли сторонники Ельцина. Результатом этого противостояния стали октябрьские события в Москве 1993 года. Законодательный орган власти, выбранный в 1990-м, был разогнан.

В декабре 1993 года в России одновременно проходили выборы в Думу и референдум о новой Конституции. Согласно теории демократизации, они должны были стать учредительными выборами, но из-за отложенных и нерешенных с 1991 года задач стали одновременно и выборами разочарования.

В 1995-1996 годах постепенно становился очевидным тренд на сворачивание демократических достижений перестройки.Война в Чечне демонстрировала сильный имперский синдром у россиян. Большинство из них все больше желали восстановления престижа государства на международной арене, появлялся запрос на «крепкую руку», которая должна была навести порядок. Новые элиты же посчитали, в свою очередь, что действующий президент Борис Ельцин не может проиграть грядущие выборы, так как, по их мнению, в противном случае произошел бы авторитарный откат. И он выиграл выборы в 1996 году.

В конце 1999-го Ельцин передал власть Владимиру Путину, которого назвал своим преемником. В последующие несколько лет в стране постепенно стала сокращаться политическая конкуренция. С 2003 года в российском парламенте не появлялось партии, которая отстаивала бы либеральные ценности. В 2004-м были отменены губернаторские выборы и завершалось построение вертикали власти, которая означала принятие большинства важнейших политических решений в стране одним человеком и близкими к нему людьми. В 2008 году успешно произошла очередная операция «Преемник».

В рейтингах демократизации Россия стремительно спускалась вниз.
Руководство страны забыло про главное: гражданское общество существует само по себе, оно не зависит от тех имитационных институтов, которые ему предоставляются. Когда осенью 2011 года Владимир Путин объявил о своем возвращении на пост президента, в обществе быстро стало расти недовольство этим решением. Оно вылилось в серию общероссийских протестов зимой 2011-2012 годов. Формальным поводом для них послужили фальсификации на думских выборах, но на самом деле просто гражданское общество переросло государство и свои элиты.
Это было понято властями слишком поздно. Президент Дмитрий Медведев еще успел пойти на уступки, инициировав принятие поправок в электоральное законодательство , которые снижали требования к партиям, возвращали губернаторские выборы и одномандатные округа на выборах в Думу. А дальше, с начала лета 2012 года в стране началась политическая реакция.

Последние четыре года — это не борьба с политическими конкурентами, не «построение» представителей элит в один ряд. Это борьба с гражданским обществом, с любыми социальными и политическими автономиями.

На борьбу с ним брошены все органы власти, при этом используются имперские комплексы и незалеченные раны общественного сознания. Дума принимает один за другим законы, ограничивающие свободы и права граждан. Развязывается война с соседом. Население и элиты мобилизуются на поддержку внешнеполитическ ого курса президента. А реабилитация Сталина имеет не представимые даже при Брежневе формы и темпы.

Но, что куда важнее на этом фоне, российское гражданское общество получает невиданный ранее опыт сопротивления давлению. Люди продолжают самоорганизовыва ться: поддерживают политических заключенных, участвуют в протестных митингах, распространяют информацию, в качестве волонтеров участвуют в избирательных кампаниях.

Над этими шагами российского гражданского общества, которые оно делает в ответ на репрессии, принято смеяться, считать их недостаточными на фоне мощи государственной репрессивной машины.

Да, качество лидеров оппозиции сегодня продолжает желать лучшего. Немногие из них готовы похвастаться наличием готового образа будущего для всей страны. Да, чаще всего усилия по избранию независимых кандидатов уходят впустую. Хотя, конечно, есть и обратные примеры. Галина Ширшина и Евгений Ройзман вопреки всему осенью 2013 года стали мэрами Петрозаводска и Екатеринбурга, соответственно. Алексей Навальный устроил мощнейшую избирательную кампанию в Москве в тот же год. Пользуясь внутренним расколом региональных элит, кандидат от КПРФ Сергей Левченко на выборах стал губернатором Иркутской области. Такое произошло впервые с начала 2000-х годов.
18 сентября 2016 года состоятся выборы в Государственную думу. Впервые за долгое время будут избираться кандидаты по одномандатным округам. Вряд ли число независимых депутатов будет значительным в новом созыве. Для многих это станет очередным доказательством, что демократизация в России невозможна.

Как показывает опыт других стран, действительно, один маленький протестный шаг посреди авторитарной темноты ничего не решает и не способен изменить. Но примеры Испании, Кореи, Польши, ЮАР, где десятилетиями гражданское общество подавлялось, показывают, что без постоянного обучения общественной солидарности и политической деятельности никакие дальнейшие политические трансформации невозможны.

Российское гражданское общество после смерти Сталина восстанавливалос ь полвека и сегодня проходит самую серьезную проверку на прочность, на возможность по-настоящему влиять на развитие страны. И поучаствовать в этом может каждый.

В истории ничего не предопределено. В природе за ночью всегда следует рассвет; за рассвет же в истории всегда нужно бороться.



Вместо заключения
Русский писатель-народни к Владимир Короленко однажды написал текст «Огоньки» — небольшой, по объему как пост в социальных сетях:
Список использованной литературы
1. Демократизация [Текст]: учеб. пособие / сост. и науч. ред. К. В. Харпфер, П. Бернхаген, Р. Ф. Инглхарт, К. Вельцель; пер. с англ. под науч. ред. М. Г. Миронюка; предисл., сост. указателя М. Г. Миронюка; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2015.

2. Мельвиль А. Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам — Полис. Политические исследования. 1998. № 2. С. 6−38.

3. Хантингтон С. Третья волна. Демократизация в конце XX века /. Пер. с англ. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2003

комментарии (129)