МЕДИА

Сооснователь Hook Music Explorer: «„Игра престолов“ — это новый рок-н-ролл»

Кристина Сарханянц — о вечеринках как способе монетизации издания и невозможности создать русский Pitchfork


Сергей Простаков, 26 сентября 2016
Один из основателей проекта Hook Music Explorer Кристина Сарханянц рассказала Сергею Простакову о вечеринках как способе монетизации издания, невозможности создать русский Pitchfork и запросе на музыкальную журналистику среди россиян

— Социальные сети, блоги, мессенджеры — везде высказывают свои мнения о музыке, порой очень квалифицированно. Зачем в 2016 году тратить время и ресурсы на отдельный проект о музыке, который не приносит прибыли?
— Понятия не имею.
— Хорошо. Когда появился Hook?
— В начале 2010-х. Я училась на факультете международной журналистики МГИМО. На нашем потоке образовался круг людей, которые интересовались музыкой и нуждались в журналистской практике. Первый импульс дал Валентин Хиторин. В пику умирающему ЖЖ в России стала популярна гугловская платформа Blogger, и Валя завел на ней блог. В какой-то момент ему захотелось отдачи и более активной движухи, и он стал предлагать писать в блог своим друзьям, в том числе мне. К тому времени я уже около трех лет писала для нишевых сайтов о музыке и подумала, почему бы и нет. Чуть позже к нам присоединились Павел Газдюк и Натанаэль де Кросс. Последний тогда учился веб-дизайну и сделал нам новый сайт.

В общем, Hook появился как инициатива людей, которые хотели оттачивать свои навыки: кто-то в текстах, кто-то в дизайне, кто-то в программировании. И всех этих людей объединяла одна страсть — музыка.

— Как проверяется прогресс в приобретаемых навыках? У издания же должна быть аудитория?
— Конечно, сначала тебя читают друзья и друзья друзей. Потом приходит, скажем, Антон Севидов, и в социальных сетях группы Tesla Boy появляются посты, что есть такой сайт о музыке. Музыканты и люди из тусовки начинают тебя замечать и рекомендовать, потому что им нравятся твои тексты и отношение к делу.

Кстати, в конце 2000-х — начале 2010-х появилось много сайтов о музыке, которые выросли из блогов или как фэнзины: Modern Rock, Sadwave, Trill. Возвращаясь к вашему первому вопросу, видимо, в те годы сформировался запрос на такие проекты.
Антон Севидов во время выступления Tesla Boy на фестивале Stereoleto. Фото: Арсений Горшенин
— За счет чего он сформировался?
— Сложно сказать, расскажу тебе лучше байку про Игги Попа. Однажды его спросили в интервью про какую-то модную группу: «Игги, в 1970-е — 1980-е ты осуждал этих ребят, а сейчас с ними тусуешься. Как так?» Он ответил, что в те годы не было интернета, зато были музыкальные журналы и магазины. И были старшеклассники, которые копили свои карманные деньги, чтобы в конце недели или месяца купить в магазине одну, всего лишь одну пластинку. У них не было круглосуточного доступа ко всем музыкальным записям на планете, и единственным человеком, который мог повлиять на их выбор, был музыкальный критик. «А сейчас, — продолжал он, — когда есть интернет, чтобы дети меня слушали, я должен общаться с кучей говнюков, которые напишут в своем фейсбуке, что Игги Поп — классный мужик».
— Hook пишет только о той музыке, которая нравится ее авторам, и издание никак не реагирует на рынок и индустрию?
— Мы изначально решили писать только о том, что нам нравится, не хотели выжимать из себя два дежурных абзаца, когда выходил новый альбом, допустим, Фрэнка Оушена, и все о нем писали, а нам он был малоинтересен или не понравился. Это, кстати, тоже проблема современной музыкальной критики: люди часто пишут тексты, порой большие, ни о чем, просто следуют за новостной повесткой.
— Но зачем создавать сайт о музыке, когда можно сделать в социальных сетях гораздо более удобный для человека музыкальный паблик?
— В современном виде паблики появились чуть позже, чем были запущены названные мною сайты. И если бы мы придумывали Hook в 2014 году, то он мог бы быть пабликом, но точно не в том формате, в котором сегодня существует бóльшая часть таких блогов: название альбома, дата выпуска, лейбл, жанр, хэштеги с картинкой и плейлистом.
— Какая-то стратегия развития у Hook была: выход на какую-то аудиторию, на определенное количество посещений, привлечение рекламодателей?
— Какие рекламодатели, вы о чем? Hook задумывался как блог, где авторы пишут о том, что им безумно нравится, таковым он и остается. Мы не придумывали себя как медиа, но в какой-то момент осознали, что делаем хорошие тексты о музыке на русском языке, и сосредоточились на этом — перестали писать обо всем на свете и экспериментировать с форматами. Например, мы делали то, что сейчас делают многие большие медиа, — дайджесты лучших материалов за неделю. Мы отказались от этого в пользу качественных и вдумчивых текстов.
— Расскажите о вечеринках Hook.
— Как раз вечеринки можно отнести к попыткам монетизации, но и то с некоторыми оговорками. Помните историю российского бумажного Vice? Они на старте устроили громкую вечеринку, а после выхода второго, кажется, номера журнал закрылся — денег не было. Нам в этом отношении было проще: мы жили в сети, не было расходов на печать. Но нужны были средства на какие-то вещи вроде хостинга и тому подобного. И мы решили делать вечеринки, хотя организация подобных мероприятий — дело недешевое. Даже если музыканты — твои друзья и согласны играть бесплатно, нужно заплатить звукорежиссеру, отдать часть дохода за аренду клуба. Так что при минимальной стоимости билета, мы были счастливы, если выходили в ноль.

Но прежде всего мы делали вечеринки, чтобы повеселиться, собрать друзей — таких же неравнодушных людей, как мы, — послушать классную музыку, побузить. У нас получилось провести четыре или пять гигов. Последний состоялся в феврале этого года.
Фото: Макс Карпухин / yongi.ru
— Кто на них выступал?
— Самые разные группы: от The Jack Wood и Яны Блиндер до Jaunt и Cruel Tie (тогда они еще назывались All Tomorrow's Parties). На первой вечеринке выступил Джон Макклюр — фронтмен Reverend And The Makers, кореш Алекса Тернера из Arctic Monkeys, мужик, который изображен на обложке их дебютного альбома «Whatever People Say I Am, That's What I'm Not». В Москве тогда впервые проходил международный музыкальный фестиваль-конференция Un-Convention Hub, в рамках которого выступало много экспертов, промоутеров и музыкантов. Приехал на фест и Джон, мы случайно познакомились прямо в день вечеринки и пригласили его прийти, нашли ему гитару и микрофоны, и он выступил с акустическим сетом. У нас были электронные и роковые концерты, была ночь диджеев и вечеринка, на которой выступали молодые российские команды.

Обложка альбома Arctic Monkeys «Whatever People Say I Am, That's What I'm Not»
— Кто сейчас занимается Hook?
— Боюсь, если начну перечислять всех, то кого-то обязательно забуду: за годы существования Hook у нас сложился достаточно большой пул авторов, которые пишут о самой разной музыке, и приходили на сайт они тоже по-разному.
— Как это происходит?
— В футере сайта указан адрес, на который можно написать, если хочешь поучаствовать в проекте. Многие просто находят меня в социальных сетях. Часто пишут концертные промоутеры и стимулируют работу сайта своими предложениями, ведь в какой-то момент они тоже устали от того, что, привозя артиста в Россию, вынуждены рассылать анонсы в «Афишу» и издания LAM.
— Почему попытки создать русский Pitchfork раз за разом терпят крах?
— По той же причине, что терпят крах попытки создать русский The New Yorker, например. Кстати, с Pitchfork получилось интересно: они тоже начинали как блогеры-энтузиасты, как фэнзин, а в прошлом году сайт купил Condé Nast. Это, на мой взгляд, здорово отражает положение дел в индустрии и само по себе отвечает на твой вопрос. В России есть люди, которые любят музыку, хотят и умеют писать о ней. И есть те, кто хочет читать о музыке. Есть музыканты, которым нужны издания о музыке. Но нет людей, готовых финансировать такие издания.
Выступление The Jack Wood в Музоне. Фото: the f number
— Почему вы не стали искать инвестора?
— Для того, что мы делали, нам никогда не нужен был инвестор.
— Но есть запрос от людей. Почему бы не убедить инвестора, что такой сайт будет приносить доход?
— На Западе есть сложившаяся индустрия, о которой может писать Pitchfork. В России ее нет. Музыкальная журналистика и критика здесь существуют немного в параллельном измерении.
— Осень 2007 года журнал Rolling Stone приветствовал появление в России журнала Billbord, который пишет про музыкальную индустрию и чарты, таким пассажем: «Но, если быть честным, то русскому Billbord придется писать о том, как долго "Фактор-2" продержался в колонках ларьков Черкизовского рынка и топах продаж пиратских дисков».
— Все правильно. Я бы не сказала, что индустрии нет. Просто есть люди, которые делают что-то свое в разных углах, в каких-то нишах, и делают это иногда очень хорошо. Нет системы.
Оззи Осборн в магазине «Союз», 2010 год.Фото: Митя Алешковский / ТАСС
— Не устаете от фразы «я пишу про то, что нравится, для 20 знакомых»?
— А я ее не повторяю. Вы первый, кто об этом спросили. Понимаете, когда пишешь, в том числе, для себя, пытаешься отрефлексировать интересные тебе вещи, происходящие в массовой культуре, ты не задаешься таким вопросом. Ты просто не можешь не делать. А если это нравится кому-то еще… Ну, здорово.
— Почему у вас периодически, как сейчас, случаются перерывы в работе?
— На этот вопрос обязательно отвечать?


Это очень важный вопрос для этого цикла. Для него я отбираю издания, которые или запускались, или продолжают существовать на чистом энтузиазме. Но они же не могут вечно существовать на таком ресурсе, если его не подпитывать. Итак, я повторю вопрос: почему случаются перерывы?

— Как и в жизни, наверное. Иногда не то чтобы устаешь от чего-то — просто нужен перерыв, переосмысление.
— Может случиться такое: мы устали, давайте разойдемся?
— Не могу ответить за всех, но одно могу сказать точно: в начале 2010-х в российской музыкальной журналистике, если это можно так назвать, завершилась большая эпоха, связанная в том числе с сапрыкинской «Афишей». После этого пошел спад: сначала менее заметный, но тем не менее. Та же «Афиша» перестала давать читателю тексты, которые он хотел бы обсуждать, но люди, которые хотели бы такие тексты читать, остались. Тогда и появились Sadwave, Hook и другие подобные проекты, позже — Stereoboroda, The Flow. Да, чаще всего это были нишевые издания, самиздаты. Но самое стремное в этом — после «Афиши-Волны» попытки удовлетворить массовый запрос на тексты о музыке не предпринимались.
Юбилейный номер «Афиши». Фото: официальная страница Afisha Facebook
— Связано ли нынешнее затишье в работе Hook с тем, что вы сосредоточились над собственным telegram-канале?
— Вряд ли. Канал — прекрасная вещь: ведешь заметки вроде как для себя, но в то же время их может читать кто угодно При этом ты собираешь именно ту аудиторию, которой интересны твои мысли, в фейсбуке так не получается — слишком высока вероятность заспамить ленту. А в телеграм-канал читатели приходят специально.
— Музыка сейчас меняет мир?

— Вы с ума сошли такое у меня спрашивать?! Во-первых, я не музыкант. Во-вторых, на этот вопрос за меня уже сто лет назад ответил Брайан Ино, заметивший, что центром культурного диалога скоро станут телешоу. И что мы обсуждаем сегодня? «Игра престолов» — это новый рок-н-ролл.

комментарии (0)