ОДНАЖДЫ

Русские прошли


История главного националистического
бренда путинской России






Сергей Простаков
3 ноября 2016
4 ноября должен состояться двенадцатый «Русский марш», ровесник государственного Дня народного единства. Сергей Простаков рассказывает о взлете и падении главного смотра националистических сил

В мае 1987 года на площади 50-летия Октября (сейчас — Манежная) состоялся митинг, собравший несколько сотен человек. Мероприятие проходило под лозунгами поддержки разворачивавшейся в стране перестройки. В этом не было ничего необычного для тех лет. Была необычна форма — в прямом и переносном смысле. Люди разных возрастов в черной военизированной одежде в дополнение к дежурной перестроечной риторике высказывали вслух идеи, которые публично в Москве не звучали так откровенно, кажется, с дореволюционных времен. Перестройке угрожали, по мнению собравшихся, совсем не консерваторы из КПСС и не саботажники на местах, а враг, по их мнению, куда более серьезный и реальный — евреи, масоны и русофобы. Организатором мероприятия выступила общественная организация «Память», прародительница всех постсоветских русских националистических партий и движений.

С того майского митинга фактически начинается новая страница в истории русского национализма. Впервые с дореволюционных времен он стал претендовать на статус массового и самостоятельного политического течения. Русский национализм империи Романовых был снесен революционными потрясениями, а в 1920—1950-е годы, как и другие альтернативные идеологии, находился под фактическим запретом. Попытка реабилитации идеологии русского национализма произошла в годы Второй мировой войны и вылилась в несколько государственных кампаний по прославлению героев дореволюционной истории и борьбе с новым внутренним врагом — «космополитами», под которыми однозначно считывались советские евреи. Настоящее, а не политтехнологическое возрождение национализма в СССР произошло во время хрущевской оттепели: националисты стали частью формировавшегося в СССР гражданского общества и оппозиции — диссидентства.

«Память», созданная в начале 1980-х, в перестройку служила отправной точкой для формирования других националистических организаций. В 1990-е крупнейшей из них стало Русское национальное единство (РНЕ) Александра Баркашова, бывшего телохранителя руководителя «Памяти» Дмитрия Васильева. В середине 1990-х появились первые русские наци-скинхеды, а во второй половине десятилетия Национал-большевистская партия (НБП) все больше заявляла о себе именно как о националистической.

Кремль от русского национализма публично отмежевывался. Националисты были оппонентами власти во время конституционного кризиса 1993 года. Их риторика о «русской империи» и «русском порядке» прямо противоречила провозглашенному курсу на строительство федеративного государства. Даже когда эта система дала сбой в Чечне, а националисты выступили в поддержку президентского курса, они для Кремля так и не стали своими. В Думе заседали депутаты, многих из которых можно было уличить в национализме.

Владимир Жириновский заявлял, что он за русских и за бедных. Сергей Бабурин грозил НАТО русским оружием. Генерал Александр Макашов искал еврейский след в бедах русского народа. Но РНЕ, в котором по разным подсчетам состояли от 15 до 50 тысяч человек, ни разу не было допущено до парламентских выборов.
Фото: Михаил Воскресенский / Reuters / Архив
В это же время на улицах скинхеды деятельно боролись с «лицами кавказской национальности». Этим эвфемизмом в 1990-е обозначали представителей как криминала, так и бизнеса — выходцев с Северного Кавказа.

МВД часто игнорировало преступления националистического подполья, но в начале 2000-х годов был взят очевидный курс на разгром националистов. В июле 2002-го приняли закон «О противодействии экстремистской деятельности». Судьи стали активно использовать статью 282 УК РФ для наказания участников националистических организаций за разжигание межнациональной и иной розни.

В эти же годы Кремль впервые в постсоветские годы начал прибегать в государственной пропаганде к патриотической риторике. Новый президент Владимир Путин свертывание федерализма назвал «строительством вертикали власти» для укрепления государства. Ему потребовались новые символы, которые целенаправленно брались из советской и досоветской истории. Государственным флагом окончательно утвердили бело-сине-красный триколор. Гимну вернули советскую музыку Александра Александрова, а новые слова написал тот же автор — Сергей Михалков.

Общая историческая политика в духе примирения исторических эпох и деятелей требовала нового праздника, который отражал бы новый государственнический курс. День Октябрьской революции 7 ноября официально перестал быть праздником в 1992 году, но по инерции оставался выходным днем. В 1996-м президент Борис Ельцин переименовал его в День согласия и примирения, прямо говоря, что далеко не все конфликты советского времени разрешены. В начале 2000-х День согласия и примирения своей идеологией мешал гордиться достижениями советского времени, но и просто отменить привычный праздник было нельзя.

Помощь пришла от Межрелигиозного совета России: в сентябре 2004 года он предложил сделать праздником 4 ноября, день Казанской иконы Божьей матери: в этот день в 1612 году ополчение под руководством Ивана Минина и Дмитрия Пожарского освободило Кремль от польских интервентов.
Новый праздник должен был носить очевидный идеологический подтекст: в начале XVII века Москву освободило ополчение, состоящее из разных народов, после чего началось возрождение государства.
О выбранной дате и событии, конечно, немного поспорили, но президент подписал закон о новом празднике. Согласно соцопросам накануне первого празднования Дня народного единства — такое название получил новый государственный праздник — население слабо себе представляло, что на самом деле произошло в 1612 году. Но для националистов это мероприятие стало поводом, чтобы пересобрать свои силы, находящиеся под прессингом властей, под единым брендом «Русский марш».
2005–2006:
русский день календаря
После распада «Памяти» в 1990 году русским националистам понадобилось полтора десятилетия, чтобы создать если не единую коалицию, то уличную акцию, которая реально претендовала бы на объединение разных сил. Спустя 18 лет после первого легального митинга националистов на Манежной они решили пойти тем же путем и в октябре 2005-го подали заявка в префектуру ЦАО. Заявителем выступил Евразийский союз молодежи (ЕСМ), крыло Евразийского движения бывшего члена «Памяти» и НБП Александра Дугина.

В день согласования 24 октября на сайте другой заметной националистической организации «Движение против нелегальной миграции» (ДПНИ) появилась запись: «4 ноября ДПНИ проведет в Москве массовый молодежный марш "Россия против оккупантов". Марш пройдет по местам массового проживания мигрантов. Лозунги марша: "Очистим город от непрошеных гостей!", "Чеченцы! Война закончилась! Пора ехать домой!", "Россия принадлежит нам!"». На следующий день на закрытое совещание собрались представители большинства московских националистических организаций, обильно произраставших на руинах РНЕ и группировок наци-скинхедов: от «Славянского союза» Дмитрия Демушкина и «Союза православных граждан» Кирилла Фролова до остатков общества «Память».

Совещание продемонстрировало: несмотря на желание объединиться, националисты продолжают иметь непреодолимые идеологические разногласия. Евразийцы требовали запретить на мероприятии нацистскую символику и антимигрантские лозунги. Лидер СС Демушкин отказался дать такие гарантии и со своими людьми покинул совещание. Кирилл Фролов категорично потребовал не допускать к участию Александра Севастьянова и его «Национал-державную партию России» (НДПР) за его антиправославные высказывания.

Точку в споре националистов поставила префектура: она отозвала разрешение на митинг.

Дать разрешение Евразийскому союзу молодежи было легко. Он появился в феврале 2005 года как одна из многочисленных «молодежек», чтобы противостоять «оранжевой угрозе», о которой после украинской революции 2004 года непрестанно говорили власти. К тому же ЕСМ собирался выходить на марш «против оккупантов», имея в виду именно возможных иностранных организаторов «цветных революций». Добавление к повестке марша ксенофобских лозунгов ДПНИ поворачивало содержание мероприятия в другую сторону. Но после совещания ГУВД и УФСБ в префектуре 31 октября националистам разрешили провести акцию.


В первое общенациональное празднование 4 ноября 2005 года в Москве состоялся первый «Русский марш» — именно такое название было выбрано для мероприятия с измененной повесткой.
«Русский марш» в 2005 году

Фото: Александр натрушкин / Reuters
Тогда было принято и другое название — «Правый марш», которое сейчас практически забылось. Националистическая колонна прошла от метро «Чистые пруды» до Славянской площади под «имперками», партийными знаменами и большой растяжкой «Русские идут» — эти слова стали официальным слоганом националистической акции. Шествию несколько раз пытались помешать антифашисты.

Митинг на Славянской площади открылся громко включенной записью «Катехизиса евразийца». Евразиец Зарифуллин в своем выступлении призвал стереть с лица земли «нечисть»: Латвию, Польшу и Грузию. Публицист Егор Холмогоров показал с трибуны икону Казанской Божьей матери, напоминая о православном празднике. Белов попросил всех согласных с ним поднять руку вверх — многие вскинули ее в нацистском приветствии.

При организации первого «Русского марша» и его освещения в СМИ возникло большинство связанных с ним «традиций». Московские власти никогда с первого раза не согласовывали мероприятие для националистов. В медиа высказывались мнения, что власть помогает фашистам. Сами националисты умудрились несколько раз перессориться между собой еще до проведения акции. ЕСМ и ДПНИ заявили, что пойдут на марш порознь. Лидера ДПНИ Александра Поткина пытались задержать дома за несколько часов до старта мероприятия, но его не оказалось в квартире. А главная кремлевская «молодежка» провела первый в своей истории несанкционированный пикет: участники движения протестовали у московской мэрии против проведения марша.

В 2005 году «Русский марш» попытались провести в Санкт-Петербурге, превратив акцию во всероссийскую. Именно в таком качестве националисты начали подготовку ко второму маршу.

После прошлогоднего скандала власти Москвы не спешили идти навстречу националистам. Ситуацию усугублял первый большой за многие годы этнический погром в провинции. В августе 2006 года произошли массовые беспорядки в карельской Кондопоге, вызванные желанием местных жителей расправиться с местными чеченцами.

В результате в Москве акция не была согласована. Националисты могли довольствоваться разрешенным митингом партии «Народная воля» Бабурина на Девичьем поле. Попытки провести несанкционированный марш в Москве жестко пресекались милицией. Но акция прошла в других городах России и ближнего зарубежья — Севастополе, Тирасполе. Они проходили под лозунгом «Кондопога — город-герой».

Антикавказская и антимигрантская риторика надолго стала ключевой в националистической повестке дня. А власти и оппоненты националистов были вынуждены признать: по всей России имеется немало людей, способных и хотящих выйти на улицу под националистическими лозунгами. Для националистов важным показателем их силы стало отключение 4 ноября «Живого журнала».

Пока День народного единства не прижился у россиян (43% не знали, как он называется), публицисты заговорили, что новый праздник полностью захватили националисты.


«Русский марш» в Санкт-Петербурге в 2006 году

Фото: Александр Демьянчук
/ Reuters
2007−2008:
в движении вся Россия

Состав и место проведения «Русского марша» каждый год становились важным индикатором положения дел во всем движении русского национализма. К 2007 году евразийцы, которые стояли на прокремлевских позициях, от организации маршей отошли. Теперь тон мероприятию задавало ДПНИ Белова с антимигрантской и антивластной риторикой. Значительнее стала и роль лидера «Славянского союза» Демушкина. В 2007 году в митинге приняли и такие экстравагантные организации, как, например, «Русская община Крыма» и «Группа в поддержку полковника Квачкова».

После очередных препирательств шествие разрешили на набережной Тараса Шевченко. Организаторы официально обратились к участникам: не брать с собой оружие и не использовать лозунги и речевки, которые могут посчитать противоправными. Запрещались римское приветствие и символика, «которую можно уподобить официальной символике политических режимов, потерпевших поражение во Второй мировой войне». Но несмотря на все предупреждения в интернет все равно попала фотография девочки, сидящей на плечах пожилого мужчины и вскинувшей руку в римском приветствии.

Этот марш был действительно антивластным. Его организатор Белов с трибуны митинга во всех бедах русских винил прежде всего Кремль. «Это власть оккупантов, п***сов и продажных чиновников», — предвосхищал Белов антикоррупционную риторику. В целом мероприятие обошлось без эксцессов, собрав ставшие стандартными на годы 4–5 тысяч участников. Лишь на противоположной стороне Москвы-реки антифашисты вывесили растяжку «4 ноября — день единства власти и фашистов».

«Русский марш» опять прошел во многих городах. Небольшими акциями его поддержали националисты и расисты в США, Великобритании, Франции и Сербии.

Действительно, «Русский марш» оказался за годы самым заметным националистическим явлением в России. Вероятно, общефедерального решения по его поводу у властей никогда не было, поэтому в каждом регионе местные чиновники каждый раз должны были самостоятельно решать судьбу мероприятия. Где-то его разрешали, а где-то нет. Но даже на легальные марши в регионах приходило не больше нескольких сотен человек.

На следующий год власти наконец решили разделить националистов на «своих» и «чужих». Мероприятие на набережной Тараса Шевченко разрешили прокремлевским «Народному союзу» Бабурина и «Русскому образу», которым, как позже выяснится, напрямую управляли из администрации президента. А двадцать заявок от оргкомитета прежних маршей с разными местами проведения отклонили. В итоге было принято решение провести несанкционированное шествие от «Арбатской» до «Смоленской».

Результатом стали массовые столкновения с полицией на Воздвиженке, Арбате и возле Кремля. Были задержаны около пятисот человек, в том числе и организаторы несанкционированного «Русского марша» Белов и Демушкин. К вечеру большинство отпустили.

Эти беспорядки запомнились фотографией омоновца, который пытался сломать российский флаг, отнятый у демонстранта. Сотрудника МВД уволили.


«Русский марш»
в 2008 году
2009–2010:
русская окраина
На следующий год власти не стали отменять московский «Русский марш», но впервые перенесли его в дальний московский район Люблино. Многие из националистов восприняли это как унижение, но все же четвертый марш оказался рекордным по численности — в нем приняли участие 7,5 тысяч человек.

Главная националистическая акция в стране, если судить по внешним атрибутам (лозунги, заявленные цели), стала претендовать на статус самой массовой оппозиционной акции того времени. После нескольких лет странных сближений и непонятных альянсов «Русский марш» готовили ДПНИ и «Славянский союз». Безусловно, приходили на него не только оппозиционно настроенные националисты — хватало и лоялистов. Но в этом проявлялась, сила бренда: националисты были способны объединиться хотя бы раз в году.

Ядром объединения стали антикавкавказские и антимигрантские лозунги. Их популярность в обществе возрастала. И в конце 2000-х годов, казалось бы, сугубо националистическая повестка становилась частью общей повестки. Свои ответы на вопросы об интеграции и депортации мигрантов, выстраивании отношений с кавказскими регионами (в самой мягкой форме это формулировалось как пересмотр бюджетных отношений) должны были дать и лояльные власти силы, и либеральная оппозиция.

На следующий год «Русский марш» в Люблино оказался смотром сил. Помимо борьбы с мигрантами его официальной повесткой стали вполне демократические требования: возвращение гражданских прав, отмена статьи 282 УК РФ, реформа судов и тюрем под контролем общества и освобождение русских политзаключенных. Под этими лозунгами марш собрал до 10 тысяч человек в Москве и прошел в 52 городах.

Через месяц после «Русского марша» случился погром на Манежной площади. В той истории как будто воплотилось все, о чем предупреждали лозунги маршей. Болельщика «Спартака» Егора Свиридова убили выходцы с Кавказа, их быстро задержали по горячим следам, но отпустили. В Москве произошли массовые беспорядки, в которых смешались и антикавказские, и антикоррупционные лозунги.

«Манежка» стала еще одним шагом к политическому кризису из-за растущего недоверия к власти, который разразится через год.


Владимир Квачков и Александр Белов (Поткин) на «Русском марше» в Москве в 2010 году

Фото: Станислав Красильников / ТАСС
2011:
либеральный марш

Алексей Навальный на «Русском марше» в 2011 году

Фото: Денис Синяков / Reuters
«Вернулся домой. Не знаю, сколько было народу, но много. Я шел на "Русский марш" с лозунгом "Долой Единую Россию — партию жуликов и воров", мне кажется, вполне себе дошел. Это был один из главных лозунгов митинга», — писал в «Живом журнале» Алексей Навальный.

Осенью 2011 года, когда произошла знаменитая рокировка Путина и Медведева, сближение либералов и националистов стало одной из главных примет времени. Росло число участников не только националистических акций, но и левых, и либеральных. Протестные настроения были на подъеме.

К этому моменту Кремль, ощущая угрозу от национализма, отказался от заигрываний с ним. В 2011 году официально запретили ДПНИ. Со «Славянским союзом» это произошло на год раньше. Разворачивалось «Дело БОРН (Боевой организации русских националистов)», которая была частью прокремлевского «Русского образа».

Очередной марш в Люблино должен был стать смотром сил ровно за месяц до выборов в Государственную думу, ставших катализатором зимних протестов 2011–2012 годов. Он собрал до 20 тысяч человек, а среди новых сил, ранее не принимавших участие, была, например, «Другая Россия».

Но и противодействие «Русскому маршу» со стороны властей было гораздо активнее, чем в прошлые годы. На Демушкина и Крылова возбудили уголовные дела по 282-й статье. Это был последний раз, когда движение «Наши» проводило свое собственное мероприятие-спойлер под тем же названием.

Требование «Хватит кормить Кавказ!» стало центральным лозунгом марша. Его раскрутке поспособствовал Рамзан Кадыров, заявивший, что деньги Чечне дает Аллах. Именно на основе антикоррупционной повестки стали вырисовываться очертания политического союза разных сил. Но участие в мероприятии Навального вызвало большой скандал: «Русский марш» для либеральной публики оставался маргинальным явлением, с которым лучше не связываться.

Впрочем, уже через месяц либералы, левые и националисты разделили общую для всех Болотную площадь.


«Русский марш» в Москве в 2011 году

Фото: Михаил Воскресенский / Reuters
2012–2013:
марш от Болотной

В 2012 году «Русский марш» неожиданно согласовали в центре Москвы, хотя с самого начала власти надеялись на ссылку мероприятия в классическое Люблино. Шествие прошло фактически от Болотной площади по набережной до ЦДХ.

Впервые за долгое время марш снова претендовал на то, чтобы объединить всех националистов. От прежних очертаний союза националистов и либералов не осталось и следа. Навальный, сославшись на простуду, на него не пришел — впрочем, было очевидно после выборов в Координационный совет оппозиции, что его сторонникам национализм совсем не близок. Зато на «Русский марш» вернулись Сергей Бабурин и «Православные хоругвеносцы». Активным пиаром мероприятия занимался главный националистический интернет-стартап года Sputnik & Pogrom.

Количество участников сократилось, но на узкой набережной шествие все равно смотрелось убедительно. Выбор места проведения связывали с желанием властей попугать либеральную публику: дескать, в случае расширения протестов улицы Москвы займут не только люди «с приятными лицами».

Впрочем, на фоне волны кавказских погромов «русские марши» смотрелись почти миролюбиво. Погромы всегда развивались по одному и тому же сценарию. В населенном пункте долго тлел конфликт между местными и приезжими, после очередного столкновения между ними вспыхивали беспорядки. Где такое произойдет в следующий раз, было неизвестно. Начавшись «Манежкой», волна погромов вернулась в Москву. В октябре 2013 года почти по идентичному сценарию с декабрьскими событиями 2010-го случились массовые беспорядки в районе Бирюлево Западное.


«Русский марш» в Москве в 2012 году

Фото: Макс Шеметов / Reuters
Дело было не только в овощной базе. В Москве закончилась мэрская избирательная кампания. Два главных претендента на этот пост Алексей Навальный и Сергей Собянин использовали в ее ходе антимигрантскую риторику. Но если у Навального дело только ей и ограничивалось, то Собянин организовал для мигрантов лагерь в Гольяново. Активное муссирование этой темы в СМИ привело к небывалому всплеску антимигрантских и националистических настроений. Ограничить проживание кавказцев в России хотели 54% россиян, а лозунг «Россия для русских» поддерживали 67%. Погром в Бирюлево стал самым массовым в современной истории России.

К очередному «Русскому маршу» в Люблино было приковано особое внимание. Он проходил в атмосфере, как говорили организаторы и участники, ожидания скорой национальной революции и собрал больше 10 тысяч человек. Но было очевидно, что при падении общей протестной активности и желании заниматься «реальными вещами» (погромами) число его участников будет сокращаться. За маршем должен был остаться статус ежегодного смотра сил.

«Русский марш» 2013 года войдет в историю как последнее действительно крупное мероприятие, объединившее под своими знаменами и лозунгами большинство националистов.

«Русский марш» в Москве в 2013 году

Фото: Сергей Карпухин
/ Reuters
2014−2016:
украинский вопрос поссорил их

Об эфемерности объединения русских националистов вокруг бренда «Русский марш» говорили даже в период его наибольшей популярности в начале 2010-х годов. Первый организатор — Евразийский союз молодежи — через год отмежевался от мероприятия. Если московские власти долго согласовывали проведение мероприятия, то оргкомитет еще дольше согласовывал лозунги, которые разрешалось озвучивать участникам шествия.

В последние годы перед украинским кризисом в русском национализме выделилась разнородная группа, которая не принимала существующие в России порядки и главные национальные символы — например, победу во Второй мировой. Так, на «Русском марше» в 2013 году задержали участников колонны, которые несли растяжку «Спасибо деду за попытку». На ней были изображены известные русские коллаборационисты Второй мировой войны Бронислав Каминский и Андрей Шкуро. Находились и участники «Русского марша», которые считали, что главный враг — не в Кремле и не на Кавказе, а в синагогах и Вашингтоне.

На фоне растущих антимигрантских настроений эти расхождения в идеологии казались незначительными, но одного сильного потрясения оказалось достаточно, чтобы долго консолидировавшемуся русскому националисту пришлось пересобираться заново. Этим потрясением стал украинский кризис 2014 года.
Участник «Русского марша» в Москве в 2014 году

Фото: Макс Шеметов / Reuters
Националисты в считанные недели февраля — марта 2014 года разделились на тех, кто поддержал и кто осудил действия властей. Население забыло о мигрантах и тоже сосредоточилось на украинских событиях. После присоединения Крыма и начала войны в Донбассе русские националисты стали воевать с друг другом в прямом смысле: одни вступили в украинскую Национальную гвардию, другие — в донбасское ополчение. А бывшие члены оргкомитета «Русского марша» переругались между собой.

В ноябре 2014 года в Москве проходили два «Русских марша». Один организовал у метро «Октябрьское поле» лидер сепаратистов Игорь Стрелков. Другой прошел в Люблино, но явка на него упала: его посетили максимум три тысячи человек. На этом марше сторонники и противники проекта «Новороссия» еще шли вперемешку, но организовывать митинг в конце шествия уже не стали — общих лозунгов у националистов не осталось.

На следующий год ситуация выглядела еще плачевнее. На «Русский марш» в Люблино пришла тысяча человек. Возбудили уголовные дела на многолетних организаторов Белова и Демушкина. Белов к этому моменту уже находился в СИЗО. А накануне мероприятия эксперты говорили, что он может не состояться из-за неявки. Но еще более убедительным доказательством разгрома национализма в 2014–2015 годах стало отсутствие больших выступлений с их стороны после трагедии у метро «Октябрьское поле», когда узбекская няня убила четырехлетнюю девочку.


«Русский марш» в Москве в 2015 году

Фото: Макс Шеметов / Reuters
В 2016 году под арестом оказался и Демушкин. Власти некоторое время отказывали в согласовании «Марша», но все-таки его разрешили. Вряд ли в этом году его численность достигнет хотя бы прошлогодних показателей.

Но не стоит думать, что с национализмом на этот раз покончено. В постсоветскую историю он неоднократно переживал такие моменты: после разгона Верховного совета в 1993 году, после начала давления на националистов в начале 2000-х годов. Но каждый раз движение пересобиралось. Во второй половине 2000-х — начале 2010-х годов «Русский марш» стал брендом, который объединил националистов. Несмотря на глубокий раскол, бренд продолжает существовать. В ситуации усугубляющегося социального и экономического кризиса, при общей потере интереса к украинским событиям и актуализации проблемы мигрантов национализму, возможно, удастся заново заявить о себе. И «Русский марш» будет востребован не только среди националистов, но и среди тех, кто на нем ни разу не был.

Дмитрий Демушкин на «Русском марше» в 2014 году

Фото: Илья Питалев / ТАСС

комментарии (11)