анализируй это

«Мы наполняем
дырявое ведро»

Решит ли прогрессивная шкала подоходного налога проблему бедности в России

22 ноября 2016
Правительство РФ рассматривает возможность введения прогрессивной шкалы налога на доходы физических лиц (НДФЛ) вместо действующего сейчас 13% налога. Открытая Россия спросила у бизнесмена Дмитрия Потапенко и экономистов Валентина Катасонова и Андрея Нечаева, действительно ли власти хотят помочь малоимущим или это обычный популизм
По словам вице-премьера правительства Ольги Голодец, речь идет об освобождении от налогов людей с низкими доходами. «Я считаю, что для преодоления бедности, освобождение в нижней шкале от НДФЛ является одним из важнейших шагов. У нас эта мера просчитана, и мы ее сегодня обсуждаем», — заявила она.

Министр финансов Антон Силуанов считает, что введение прогрессивной ставки НДФЛ может произойти после 2018 года, так как в нынешних сложных экономических условиях такие действия правительства могут привести к росту теневой экономики. По его мнению, сейчас изменение порядка налогообложения неэффективно, потому что реальные доходы населения снижаются, а предприятия находятся в сложном финансовом положении.

В 2016 году несколько раз предлагалось ввести прогрессивную шкалу налогообложения. В феврале соответствующий законопроект в Государственную думу вносили справедливороссы, в марте — коммунисты, в августе — либерал-демократы. Как считает лидер «Справедливой России» Сергей Миронов, изменить систему налогообложения надо было уже давно, так как велики риски имущественного и социального расслоения общества.

Ни один из предложенных в этом году проектов закона не был одобрен. Это объяснялось разными причинами. Председатель комитета по бюджету и налогам Госдумы, член фракции «Единая Россия» Андрей Макаров утверждал, что, во-первых, это отпугнет инвесторов. Во-вторых, богатые будут искать способы уклониться от уплаты налогов. Глава совета фонда Центра стратегических разработок (ЦСР), экс-министр финансов Алексей Кудрин отмечал, что такие изменения не приведут к значительному пополнению казны.

Система прогрессивного налогообложения в разных ее формах существует во многих западных странах. Была она и в России до осени 2000 года. Нижняя ее граница составляла 12%, верхняя — 35%. После принятия плоской 13% шкалы налогообложения, по оценкам экономистов, в 2001 году поступление НДФЛ выросло на 45%, в 2002 году еще на 40%. Этот рост был обусловлен тем, что часть населения вывела свои доходы из тени.

Открытая Россия поговорила с бизнесменом Дмитрием Потапенко и экономистами Валентином Катасоновым и Андреем Нечаевым и узнала, может ли прогрессивная шкала НДФЛ решить проблему бедности в России, как она должна выглядеть и что будет с поступлениями в казну?
Дмитрий Потапенко
Российский предприниматель, управляющий партнер Management Development Group
Андрей Нечаев
Председатель партии «Гражданская инициатива», первый министр экономики России
(1992-1993 годы)
Валентин Катасонов
Профессор кафедры международных финансов МГИМО, доктор экономических наук

Введут ли прогрессивное
налогообложение после 2018 года

Дмитрий Потапенко:
— Я думаю, что это будет введено раньше, до президентских выборов. Это будет одна из важных популистских заморочек наших законодателей. Правительство введет эту меру, потому что это хорошая политическая карта.

Андрей Нечаев:
— Эта тема пользуется популярностью у многих оппонентов правительства. Мировой опыт говорит в пользу прогрессивной шкалы. У нас есть проблемы с бюджетом, поэтому вероятность принятия этой шкалы достаточно высока.

Валентин Катасонов:
— Ответа на этот политический вопрос никто не знает. Все зависит от того, какими будут власть, правительство, экономический блок. Вероятность того, что эта прогрессивная шкала будет введена в 2018 году, невелика. Остался всего год — маловато. Такие разговоры могут идти еще долго, у нас некоторые темы обсуждаются годами и десятилетиями.

Вы за или против
прогрессивного НДФЛ

Дмитрий Потапенко:
— Мы уже жили в этой системе, у нас была прогрессивная шкала налогообложения. Сначала все происходит в виде трагедии, потом повторяется в виде фарса. Сейчас как раз тот самый фарс.

Не надо питать надежд, что толстосумы начнут расплачиваться. Например, если Игорь Сечин у нас — потрясающий, гениальный менеджер, который получает пять миллионов рублей в день, то это не значит, что он начнет платить налог. Это будет означать лишь то, что подорожает бензин. Народ будет платить эти издержки, а государство увеличит Сечину зарплату на ту сумму, которую он будет вынужден отдавать в виде налогов. Поэтому те, кто спят и видят, что после введения этой шкалы богачи раскошелятся, заблуждаются. Раскошелятся как раз те, кто потирает ладошки и ждет этой шкалы.

Андрей Нечаев:
— Я за такую шкалу. Вопрос в другом. Когда у нас говорят про прогрессивную шкалу, обычно имеют в виду, что налог для особо богатых нужно повысить до 30-40% и выше. Мировая практика знает примеры, когда эту цифру доводили чуть ли не до 70%. С учетом российских традиций, если процентную ставку сильно задрать, то мы встретимся с массовым уклонением от налогов. Я считаю, что малоимущих надо вообще освободить от этого налога. Это будет более значимым, чем получить дополнительные сотни или тысячи рублей с более богатых.

Валентин Катасонов:
— Конечно, должна быть какая-то дифференциация. Думаю, что три-четыре ступени в этой шкале должны быть. У нас есть люди, которые живут ниже черты бедности, а есть олигархи из рейтингов Forbes — все они платят одинаковый процент. Это неправильно. Стран с такой единой ставкой в мире можно по пальцам пересчитать.

Хотят ли власти помочь
малоимущим

Дмитрий Потапенко:
— Разговоры о прогрессивном налогообложении — обычный популизм. Дело в том, что налоги с зарплаты — это не главные налоги в казне и бюджете. Они абсолютно бессмысленны. Казна недополучает с наших граждан 48% заработной платы. Поэтому, выходя на пенсии и приходя в медицинские учреждения, мы получаем платные и низкокачественные услуги. Если наши граждане жаждут платить трижды, четырежды за одно и то же, как им можно отказать в этом?

Андрей Нечаев:
— С одной стороны, для этой шкалы есть фискальный мотив, когда ищутся любые источники для пополнения бюджета. С другой, это очень модная тема, которую активно предлагают все партии и движения, в том числе, и «Единая Россия».

Валентин Катасонов:
— Отчасти это элемент популизма, чтобы хоть как-то выпустить пар, который накапливается в котле народного недовольства. Мне кажется, даже арест Улюкаева в каком-то смысле — это дешевый способ продемонстрировать, что власти что-то делают, как-то пытаются решать проблему коррупции. Боюсь, что с этой историей получится тот же водевиль, что был в случае с Евгенией Васильевой.

С другой стороны, у нас казна пустеет. Поэтому ищут какие-то источники доходов. Даже западные экономисты, которые не питают сильных симпатий к России, удивляются, почему этого (введения прогрессивной шкалы) до сих пор не сделано.

Какой должна быть шкала

Дмитрий Потапенко:
— Это зависит от степени шизофрении, которая будет у тех политиков, которые ее введут. Это может быть много- или малоступенчатая система налогообложения. При этом будут такие обязательные примеры, как Улюкаев или Лужков. Народу скажут: «Вот, сейчас мы их нахлобучим!» У наших политиков принято топтать своих полудохлых коллег.

Андрей Нечаев:
— Я бы полностью освободил от подоходного налога людей, у которых среднесемейный доход ниже или равен прожиточному минимуму. Установил бы 5% для тех, где два прожиточных минимума, а для остальных оставил 13%.

Уйдут ли доходы в тень,
а инвестиции — из России

Дмитрий Потапенко:
— При отсутствии самого этого процесса — инвестиционной привлекательности — на нем ничего отразиться не может. Труп российской экономики можно насиловать во все возможные отверстия, поэтому тут принципиально ничего не изменится.

До 60% мелкого и среднего бизнеса у нас и так уже в тени. Их уже давно добили. Когда были введены единые новые социальные налоги, закрылось, по разным оценкам, более 600 тысяч индивидуальных предпринимателей. Если у каждого этого ИП работало, например, по пять человек, то, получается, приблизительно три миллиона трудоспособного населения просто перестали работать. Но скорее всего, эти люди нырнули куда-то в тень и платят другие налоги: борзыми щенками, субботниками. Феодалы осознанно создают черную экономику, чтобы с нее кормить своих вассалов на местах.

Андрей Нечаев:
— Если установить разумную налоговую планку, то я не думаю, что будут повально выводить бизнесы из-под российской юрисдикции. Люди, безусловно, будут уклоняться от налогов. Какая-то часть зарплат перейдет в тень.

Валентин Катасонов:
— Мы должны решать проблему повышения налогов, выстраивания прогрессивной шкалы налогообложения, одновременно решая проблему офшоров. Налоги, преимущественно, надо платить с доходов, которые здесь же и остаются, а не выводятся за границу. Если мы сейчас попытаемся закручивать гайки, то все может уйти за пределы казны. Здесь должен быть комплекс действий, и тогда что-то получится.

Если делать прогрессивную шкалу налогообложения, то олигархи начнут искать лазейки, строить схемы. Чем эффективней и жестче будет контроль над трансграничным движением капитала, офшорной деятельностью компаний, тем меньше будет лазеек и возможностей для маневрирования.

Что такое инвестиционная привлекательность? Мы поем под дудку Запада — для нас это непривычное слово. Это как женщина легкого поведения повышает свою привлекательность, чтобы наработать себе больше клиентов. Имейте ввиду, что 90% капитала, который заходит в Россию, через некоторое время из страны выходит. Это спекулятивные деньги. С этим пытаются бороться во всем мире, но эффективность этой борьбы разная.

Мы будем повышать свою привлекательность, чтобы сюда пришли какие-то мародеры, которые здесь сорвут куш и уйдут? Обвалив наш российский рубль и обесценив все наши активы. Нам такой инвестиционной привлекательности не надо. Нам совершенно по-другому надо выстраивать свою экономическую политику и избавляться от всех этих словечек, которые нам были подброшены оттуда, чтобы нас раздеть догола.

Нам надо добиваться того, чтобы капитал не уходил из России за границу в виде инвестиций. Сейчас мы наполняем дырявое ведро. Необходимо введение контроля движения капитала, необходимо сократить в разы золотовалютные резервы — это тоже инвестиции, беспроцентное и бессрочное кредитование западной экономики. Мы сотни миллиардов вбухиваем в чужую экономику, пытаясь при этом повысить инвестиционную привлекательность.

комментарии (8)