About Russia, 23.11.2016

Foreign Policy: «Приготовьтесь к самой жестокой разрядке в истории»

Комментариев: 4

Трамп и Путин хотят перезагрузить американо-российские отношения на основе общих взглядов на мир. Но это может лишь увеличить вероятность конфликта, пишут в Foreign Policy политологи Иван Крастев и Стивен Холмс

У одних президентов США есть внешнеполитические доктрины. Другие склонны доверять своему чутью. Для очень немногих чутье и есть внешнеполитическая доктрина. Дональд Трамп, похоже, принадлежит к последнему, самому редкому типу. Это исключительный вызов, который заинтересует любого, кто пытается представить, как внутренние инстинкты и черты характера могут быть претворены в реальные политические действия — к счастью или к несчастью.

И самый интересный, а также, возможно, самый насущно важный момент здесь касается России. Распространено мнение, что в ближайшем будущем нас ждет разрядка и мирное сосуществование между США и Россией. Это предположение требует срочной переоценки.

Не так-то просто отделить последовательную политику избранного президента в отношении России от мешанины эффектных предвыборных фраз и провокационных шуток. Поэтому разумнее всего начать с возможных мотивов, стоящих за похвалами Путину, которые Трамп расточал во время своей кампании, несмотря на уговоры своих советников и кандидата в вице-президенты. Некоторые кремлевские американисты явно сочли эксцентричные пророссийские заявления Трампа скорее подходом бизнесмена, чем внешнеполитическим рудиментом. С другой стороны, многие демократы, по-видимому, решили, что уважительное отношение Трампа к президенту России отражает тайные финансовые связи и, возможно, даже некий компромат на Трампа, которым владеет Кремль.

Но «заискивание» Трампа перед Путиным, как уничижительно назвал это сенатор Джон Маккейн, правильнее понимать, как его способ заработать поддержку разочарованных американских избирателей. С помощью таких заявлений он позиционировал себя, как лидера-бунтаря и представил рутинные выборы, происходящие каждые четыре года, как происходящую у всех на глазах революцию. И прежде всего, он таким образом ярко проиллюстрировал свое желание радикально порвать со всем вашингтонским истеблишментом — как демократическим, так и республиканским. Чтобы воодушевить своих избирателей, чувствовавших себя отчужденными от политики, ему нужно было однозначно дать им понять, что он не имеет ничего общего с вашингтонскими политиками, которые его якобы предали. Он сделал это, чтобы подать сигнал о своем несогласии с центральными внешнеполитическими догматами его же собственной (номинально) партии, в том числе предпосылкой, согласно которой Россия — одна из первоочередных угроз национальной безопасности США. В 2012 году не кто иной как Митт Ромни, республиканский кандидат в президенты, назвал Россию «геополитическим врагом номер один».

Возможно, Трамп к тому же пытался продемонстрировать свой легендарный талант заключать сделки. Он считатет, что, превратив Путина из противника в партнера, он сможет подтвердить статус Америки как глобальной державы, оставаясь дома и никуда не посылая американские войска. А на подсознательном уровне кандидат Трамп мог также играть на туманных фантазиях своего электората о том, что Путин — «белый христианин, воюющий со смуглыми мусульманами».

Конечно, понять природу электорально выгодной позиции Трампа в отношении Путина — только первый шаг к разгадке его потенциальной российской политики. Разумеется, некоторые шаги предсказуемы. Возможно, санкции будут смягчены. Аннексия Крыма, скорее всего, будет признана де-факто, но не де-юре. Сотрудничество в деле борьбы с «Исламским государством», несомненно, расширится, хотя антиисламские заявления скорее может позволить себе Трамп, чем Путин, учитывая количество мусульман в России. Но что мы увидим, если не ограничимся этими частными вопросами и попробуем всмотреться в туман непрофессиональной и капризной политики переходного периода? Существует ли какая-то всеобъемлющая стратегия, которая будет определять российскую политику администрации Трампа?

Любимая фраза Трампа «Америка прежде всего» — явно больше лозунг, нежели доктрина. Но в сочетании поворота к изоляционизму, разрушению международных структур и уверенности, что Америка снова начнет выигрывать в глобальной игре с нулевой суммой, видится предвестник внешней политики новой администрации. Если рассматривать это с точки зрения персоналий, создается впечатление, что избранный президент Трамп склоняется к сочетанию изоляционистской утопии Рэнда Пола с односторонней утопией Дика Чейни об Америке über alles. Но можно ли поженить эти непримиримые концепции?

Чтобы получить представление о возможностях и опасностях, которые создает двуликий подход Трампа, полезно осознать, насколько близка его позиция к той, которую занимает в международных делах Путин. Трамп, по-видимому, осознает близость, противопоставляя дерзкий стиль руководства Путина не только пассивности Обамы, но и «ястребиной» приверженности Хиллари Клинтон интервенция за рубежом. Не вчитываясь в записные книжки Госдепа, Трамп следует своему интуитивному ощущению — по нашей оценке, оправданному, — что Путин — не столько неосоветский империалист, сколько лидер, оказавшийся в осаде, и его кровавые набеги на зарубежные государства, каким бы рискованными они ни были, по сути — оборонительные действия. Он понимает, что геополитические авантюры Путина в значительной степени продиктованы постоянным беспокойством по поводу внутренней слабости его страны и энтузиазма, с которым Вашингтон приветствует смены режимов в других странах. Та же культурная чувствительность, которая позволила Трампу сыграть на обидах теряющих благосостояние и общественный статус белых американцев, объясняет и его сочувствие к Путину, чья некогда могущественная страна теперь утратила влиятельность — ее экономика не выдерживает конкуренции, обеспеченные нефтедолларами жизненные стандарты падают, население стареет и уменьшается.

Внешняя политика Путина отмечена своего рода агрессивным изоляционизмом. Два его направляющих принципа — развод с международной системой (символичный в этом отношении шаг — выход из Римского статута 2000 года, который учредил Международный уголовный суд) и восстановление значимости России, как глобального игрока, что символизирует флотилия российских военных кораблей, участвующая сейчас в осаде Алеппо. Эти же два принципа, парадоксальным образом примененные к американской державе, сделал своими Трамп, прислушивающийся не к экспертам, а к собственному чутью.

Учитывая это сходство, можно предположить, что темы первых контактов Трампа с Москвой будут далеки от неудавшейся «перезагрузки» Обамы. То, что Трамп предлагает Путину, — это не просто сотрудничество по ряду проблем, где интересы двух стран совпадают. Он предлагает общую для двух лидеров систему представлений о том, что пошло не так в мире после Холодной войны. По меньшей мере, на словах он будет настаивать на возможности реакционного альянса против космополитического либерализма и лишенных корней глобалистов, которые повсюду подрывают национальный суверенитет.

К несчастью, общая антипатия к либеральному интернационализму, закрепленная звоном бокалов с шампанским в Кремле, не гарантирует ни сотрудничества, ни даже мирного сосуществования. Постоянные заявления Трампа о том, что союзники Америки обманывают ее, отражают мелочную концепцию альянсов по принципу «платите — обслужим», причем в первую очередь это касается якобы устаревшего НАТО. На первый взгляд это может показаться музыкой для ушей Путина. Но если более пристально разобраться в политическом землетрясении 8 ноября, мы поймем, почему общая неприязнь к либерализму мало что сделает, чтобы уменьшить напряженность между Россией и США.

Прежде всего, популистский бунт, который сбросил американский политический истеблишмент, представляет ту самую обусловленную обидами нестабильность, которая больше всего пугает Москву. Горячий противник любых смен режимов, Путин поддерживает деньгами популистские радикальные движения в разных странах Европы не для того, чтобы они пришли на смену правящим партиям, а только для того, чтобы подорвать единство и последовательность политики Евросоюза. Подобным образом любое гипотетическое тайное вмешательство России в американскую президентскую кампанию было предположительно направлено на ослабление Клинтон накануне ее инаугурации и на дискредитацию американской политической модели в целом, а вовсе не на избрание Трампа. Ничто так не пугает Путина, как новая волна «цветных революций». Тот факт, что новые революции будут антилиберальными, — слабое утешение. Предположим, что Трамп искренен, когда обещает Путину невмешательство во внутреннюю политику других стран. Но, вдохновив подражателей, его бунтарский пример тем не менее неизбежно будет угрожать правящим элитам во всем мире. И хотя у Путина есть все основания радоваться ехидным заявлениям Трампа о возможном роспуске НАТО, ему будут значительно менее приятны настойчивые требования Трампа, чтобы все союзники Америки увеличили свои военные бюджеты до требуемого уровня в 2%. Напуганные просчитанным блефом бывалого мастера сделок, что иначе он оставит их без поддержки, нерадивые члены НАТО с большой вероятностью именно это и сделают.

Во-вторых, американские выборы нанесли фатальный удар по доминирующим представлениям, которые должны легитимизировать режим Путина перед лицом плохих и продолжающих ухудшаться экономических условий в России. Согласно этой картине мира, все проблемы России — результат глобального либерального заговора, возглавляемого США, с целью унизить Россию и не дать ей занять достойное ее место в мире. Но в результате выборов, которые российские государственные СМИ освещали 24 часа в сутки 7 дней в неделю, американский народ избрал кандидата, которому часто навешивали ярлык «марионетки Путина». Этот демократический исход, подорвавший формулу легитимности Путина, можно проиллюстрировать комментариями некоторых известных русских националистов. Александр Дугин после выборов в соцсетях объявил, что «антиамериканизму конец»:

«Американцы сами начали революцию против той стороны американской цивилизации, которая ненавистна всем нам. Сейчас европейская правящая элита, также как и часть российской элиты (будучи до сих пор либеральной) не может быть обвинена (как раньше), в том, что она слишком "про-американская". Отныне она должна быть обвинена в том, что эта элита — ни что иное, как коррумпированная, извращенная, жадная банда банкиров и разрушители культур, традиций и самобытности той или иной страны» (орфография и пунктуация авторские. — Открытая Россия).

Но конец антиамериканизма, который преждевременно празднуют русские националисты, обещает стать началом дестабилизирующего кризиса внутри России. Главным источником легитимности Путина после возвращения на президентский пост в 2012 году были постоянные обвинения США в том, что они лицемерная сверхдержава, публично декларирующая приверженность универсальным ценностям, но тайно стремящаяся к своему собственному преимуществу. Лозунг Трампа «Америка прежде всего», что бы он ни означал на практике, лишает всякого смысла постоянную ругань Путина по поводу глубоко укоренившегося лицемерия Америки.

На более практическом уровне победа Трампа обязывает Путина разобраться с хаосом, который он устроил в Сирии и на востоке Украины. Противостояние с США было, вероятно, главным мотивом российских интервенций в этих странах, и перед российской публикой их оправдывали как способ ткнуть пальцем в глаз Америке, обнаружить ее слабость и лицемерие, преподать ей урок, смысл которого в том, что Россией нельзя пренебрегать. Но выраженная избранным президентом готовность не вторгаться в сферы влияния Путина в обеих этих странах резко уменьшает внутриполитическую ценность двух вторжений как источников национальной гордости. И опять же дружеские объятия Трампа и Путина, вероятно, скоро будут напоминать поцелуй смерти.

В-третьих, стремление Путина восстановить весомость России на международной арене всегда было связано с попыткой возглавить восстание против глобализации, навязанной миру Америкой. Эта картина, несомненно, была сазана эксцентричным заявлением Трампа о том, что глобализация — действительно заговор, но не американский, а антиамериканский. Но еще важнее то, что не имеющий конкурентов лидер деглобализующегося мира, самый видный контрреволюционер во всемирной битве против либерального интернационализма скоро станет президентом США — фигурой, по определению более могущественной и достойной подражания, чем президент России. Разнузданный энтузиазм, с которым европейские популисты, противостоящие истеблишменту, приветствовали победу Трампа, отражает тот факт, что в этой среде ему доверяют полностью, а Путину, который почти два десятилетия возглавляет государство, где смену власти на выборах сделали невозможной, — нет. Рост антиевросоюзовского популизма в Европе может привести даже к таким парадоксальным последствиям, как вовлечение Трампа в новый трансатлантический альянс популистских демократий, основанный на новом наборе антилиберальных «общих ценностей».

Вероятность такого параллельного поиска врагов двумя агрессивными изоляционистами должна объяснить, почему «заискивание» Трампа перед Путиным в ходе кампании не обещает сделать мир более безопасным местом, где меньше враждебности. В геометрии параллельные прямые никогда не пересекутся, но в геополитике возможно их пересечение, порождающее насилие — с катастрофическим результатом. Ситуацию делает еще хуже то, что фундамент для взаимопонимания, который позволял Москве и Вашингтону справляться с острыми кризисами во время Холодной войны, сейчас совершенно разрушился. Хотя Трамп, вероятно, сможет уменьшить открытую враждебность между Белым Домом и Кремлем, он обнаружит, что заново создать общие для двух стран представления о том, как устроен мир, будет значительно труднее. Влиятельные фигуры в окружении Путина не раз прибегали к безответственным разговорам о ядерном шантаже, и из-за этого западным лидерам будет чрезвычайно трудно сохранять хладнокровие в экстренной ситуации с высокими ставками. Беспокоит и то, что в ближнем кругу Трампа явно недостает таких специалистов по внешней политике, которые могли бы стабилизировать ситуацию, а также то, что привычка Трампа делать импровизированные дружелюбные комментарии, как в твиттере, так и публично, может заставить Россию недооценить возможность жесткого американского ответа на ее вторжение, например, в страны Балтии.

Избранный президент Трамп, по-видимому, победил на выборах, сжигая мосты между ним и республиканским внешнеполитическим и оборонным истеблишментом, но государственное управление потребует восстановить некоторые из этих мостов. Как это сработает на практике, пока неизвестно. Но в одном можно не сомневаться: одной только инстинктивной неприязни к международному авантюризму будет недостаточно, чтобы обеспечить безопасность страны. Два гордых и обидчивых лидера со сходными взглядами на мир, сосредоточившие в своих руках больше единоличной власти, чем любой другой человек, после дружелюбной интерлюдии легко могут запустить по принципу «око за око» спираль эскалации нападок и ударов, и в результате беспомощно наблюдающий за этим мир приблизится к катастрофе, которой никто не хочет.

Оригинал статьи: Иван Крастев, Стивен Холмс, «Приготовьтесь к самой жестокой разрядке в истории», Foreign Policy, 21 ноября

Задать вопрос


комментарии (4)