Патриотизм и перспектива

Пользовательские блоги, 02.02.2015

Комментариев: 35

Мало кто будет оспаривать авторитет классиков, на котором стоит наше культурное сознание. Тем более такого гиганта, как Лев Толстой. Но вот одна интересная цитата из его творчества, из статьи "Патриотизм и правительство":

"Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Так он и проповедуется везде, где проповедуется патриотизм." (Толстой Л.Н.Полн. собр.соч. в 90 т. т.90, М.1958г.)

Появись такое высказывание в России в наши дни, на каких-нибудь популярных сайтах,- и большинство комментариев вполне предсказуемо: "национал-предатель", "пятая колонна" "либерал-фашист" и т.д. Подобные оценки весьма распространены в нашем отечестве по поводу тех, кто не вдохновлен присоединением Крыма и праведной войной с "либерал- фашистами". Сегодня это и называется патриотизмом. Однако трудно обвинить Льва Толстого, награжденного участника кавказской и крымской войн, автора эпохальной "Войны и мира", - в не любви к родине. Лучше попробовать разобраться, что есть патриотизм и почему великий писатель выдал ему такую уничтожающую рекомендацию.

***

Патриотизм, в самом кратком и прямом значении, - обращение, почтение к отцам (pater (лат.) - отец). Так же патриотизм - это мотивация, вдохновение сознания, обращенного к ценностям"отцов". Во всех традициях мировой культуры образ "отца", - это нечто, с одной стороны, безусловно авторитетное и вместе с тем, - неопределенное, трансцендентное. Это ускользающий, виртуальный идеал, находящийся за пределами повседневной родовой реальности, - почти все герои античных историй ведут свое происхождение от "неземных" отцов, т.е. от богов. С другой стороны, образ "отца" в культуре так же часто связан с невыносимым, подавляющим авторитетом, против которого "сыновья"поднимают восстание. Возможен и такой вариант, где подавляющий инициативу, репрессивный отец воспринимается "гарантом стабильности"и становится предметом сакрального культа.Словом, отношения с "отцом" - сложный и полярный феномен.Но уже из этого следует, что патриотизмне есть единая, унифицированная для всех мотивация, т.к. "отцы" у людей различны. Как различны ценности, которыми вдохновляются люди. В различиях - источник движения и развития людей и культур; в силу различий история человечества есть открытая книга и азартная, драматичная игра, - а не завод по производству типовых стандартов.

Соответственно, даже в пределах одной культуры и эпохи речь может идти о совершенно различных патриотизмах, - и такие версии патриотизма могут быть диаметральными. Российская история с избытком дает эти примеры: патриоты декабристы выходят на Сенатскую площадь против патриотов самодержавия; патриоты из Красной Армии сражаются за страну с патриотами из Белого Движения; патриоты "белоленточники" идут на митинг против патриотов "великой империи". Исходя из истории следует признать, что существует такой феномен, как негативный, или критический патриотизм, - в котором подвергается сомнению или отвергается уже имеющийся авторитет "отцов".Это не означает, что отвергается сама идея, сам образ "отца".Но этот образ интериоризируется оппозиционными "сыновьями", которые открывают и осознают потенциальное "отцовство" в самих себе. Это необходимая стадия взросления, на которой человек должен прекратить искать источники вдохновляющего авторитета вовне и найти их в себе самом.

Так или иначе, но в основе патриотических чувств и действий заложена определенная психологическая версия отношений с "отцом",- или, вернее, с образом "отца", - которая затемлегко переходит в идеологическую версию отношений с "отечеством". Патриотизм - это не какой-то вид коллективного инстинкта, а выражение интимной, индивидуальной, зачастую эксцентричной природы каждого человека. Это самоопределение человека перед лицом того, что предстоит ему в качестве идеального образа. Увидеть этот образ в настоящем или будущем; принятьили отвергнуть; трансформировать или адаптироваться, - вариантов множество. И каждый человек должен определиться сам.

***

Очень важно не отождествлять патриотизм с таким феноменом, как патернализм, который всегда есть отношение покровительства и подчинения. Патернализм - это формат контроля, основанный на представлении о неполноценности человека, лишенного авторитетной и управляющей им структуры. Это формат, в котором взросление "сыновей" отвергается, а несменяемый "отец"определяет их судьбу. Да, патернализм можно воспринимать как форму патриотизма, но это инфантильный патриотизм,где ценности никогда не определяются самим человеком, но всегда даются ему в виде готовых к употреблению программ. Здесь человек по большей части находится в режиме выжидательного внимания, - его сознание готово заполниться идеями и целями.Но, как непременное условие, - эти идеи и цели должны исходить от безупречной воли "отца". Человек здесь в принципе не имеет доверия к собственной воле. Он убежден, что без авторитетного программного обеспечения будет обречен на хаос и слепые блуждания.

Что касается патриотизма в расхожих сегодня представлениях российского сознания, -это в первую очередь и есть такой патерналистский вариант.Здесь нет чего-то неожиданного:по многовековой традиции российский патриотизм весьма однозначно связывается с единым сакральным центром, который наделяется неограниченным авторитетом и полномочиями, - с российским государством. Собственно, даже не с государством, которое само по себе есть социально-политический институт, а с властью, которая через государство себя активирует. Феномен российской власти заключается, - если совсем кратко,- в ее абсолютно самодостаточном характере. Она существует однозначно не для общества и даже не какого-топривилегированного класса или социального слоя. Российская власть - это своего рода секта, закрытое акционерное общество; она существует исключительно для себя самой. Однако все то, что ее окружает, - политика, экономика, религия, наука, искусство, гражданский мир, - все должно существовать для нее. Эта власть требует признания, что она и есть Россия. Она приписывает своему ведомству мужество воинов, гениальность ученых, творческие порывы и духовные подвиги, - все, что может сработать на ее рейтинг.

Российская власть никогда не ставила своей целью человека. Никогда не выступала гарантом прав человека и вообще не ставила вопрос о таких правах. Но она успешно транслирует людям собственное качество, которое эффектно заполняет правовой вакуум, - свое абсолютное тщеславие. Это тщеславие так же обладает совершенно самодостаточной природой, - оно рождается не из сравнительного анализа своих достижений с окружающим миром, - но исключительно из себя самого. А когда тщеславие обретает устойчивость,- не без помощи известных"духовных скреп", - из него уже и окружающий мир получает свои "российские оценки". Но идея превосходства, этнический или религиозный перфекционизм, - тоже не является ведущей целью. В этом империя российской власти по сути отлична от империи третьего рейха или от фундаменталистских мейнстримов ислама. Тщеславие подданных империи - лишь средство контроля за ними, но империя не обязана служить их амбициям. Российская власть как-будто реализует один еще с древности известный принцип, который приписывают легендарному Чингисхану: сделай людей гордыми, - это сделает их глупыми, - и ты будешь владеть ими, как хочешь.Поэтому российская власть никогда всерьез не желала преобразовать или завоевать мир, - она всегда занималась лишь поддержкой того корпоративного "духоподъемного" баланса, который наиболее соответствовал бы ее собственной цели. А эту цель можно выразить предельно четко, - управлять, чтобы управлять.

Российская версия патриотизма в его сегодняшней форме, - так же есть прямое выражение баланса авторитетов и целей, которым заправляет российская власть. Патриотизм складывается из патетического созерцания символов , которые выдает власть и которые служат для ее подданных основой идентичности. Здесь не многое изменилось с позапрошлого века: самодержавие, православие, народность в их единстве, - этот тезис графа Уварова, министра народного просвещения в середине XIX столетия, - по своей сути адекватно работает и в наши дни. Для изобретения каких-то новых символов власть не слишком креативна."Официальная народность", - весьма удачное определение и для современной картины российского мира. Народ и власть срослись в единое фантастическое существо, в некоего кентавра или, скорее, в сатира, - с учетом пародийного характера этого существа. Народ думает то же, что и власть, - и получает от этого свои "духоподъемные" дивиденды. Получает, как готовый продукт, - единую и понятную идентичность, которая приходит на место плохой образованности и тревожных мыслей о непонятности мира. Но главное в этой идентичности то, что она великолепно утешает нереализованные амбиции, снимает бремя недовольства собой и дает причастность к величественному проекту "русского мира". Какие книги и каких "просветителей" способны дать такое?

***

Но у сегодняшнего российского патриотизма есть еще одна особенность, - его нельзя показывать другим людям. То есть показывать, конечно, можно, - но только в качестве опасного боевого артефакта. И если представлять его, - то лишь в монологовом режиме, в формате рекламной короткометражки.Аргументированная дискуссия здесь неуместна. Действительно, как можно перед лицом европейской культуры и правовой традиции обосновать безусловные "духовные" преимущества российского православия, российского президента или убедитькакого-нибудь цивилизованного человека, что неприятие россиянами либеральных ценностей носит так же "духовный" характер?

Потому, в целях самосохранения, - российский патриотизм лучше всего держать в изоляции. К тому же режим изоляции напрямую способствует ощущению "избранности"(в продвинутом варианте - "богоизбранности") и представлению об "особом русском пути". Традиционный российский, т.е. закрытый вариант тщеславия(которое само по себе - прекрасный стимул к развитию): мы "лучшие" не потому, что мы лучше других образованы, креативны, имеем развитый уровень жизни людей, продвинутое современное производство и активно осваиваем космос, - нет, мы "лучшие"изначально, по -определению. С этих позиций все критические суждения, основанные на объективном сравнительном анализе, -лишь следствияабсолютного непонимания русской внутренней "природы", которая имеет также абсолютный характер. Для российского патриотизма наиболее адекватный ответ на критику, - принципиально закрыть себя от критики: если посторонние взгляды не вмещают в себя "русской правды", то зачем тогда нужны эти посторонние взгляды? И если окружающий мир, со всеми своими "сомнительными ценностями", - не желает иметь дела с "русским миром" и его "правдой", - то "русский мир" тем более не нуждается в окружающем мире. Такова патриотическая логика.

***

И теперь главное - о перспективах. Очевидно, что для человека, как и для общества, - наиболее благоприятная перспектива в том, чтобы реализовать, вынести в мир, - созидающие потенции своей природы. Эта реализация и называется развитием. Так же очевидно, что развитие - открытый процесс, где ведущее значение имеет способность преступить известные форматы реальности и создать новые. Это называется творчеством. Способный к развитию и творчеству народ, - это народ, который находится в открытом состоянии, готовый к переступанию своих собственных пределов, к воплощению своих самых фантастичных проектов.

Для России в течении трехсот последних лет, начиная с преобразований императора Петра Великого, - существует один известный путь переступать пределы и открывать себя. Это путь в сторону тех идей, ценностей и знаков, которые имеют западное, европейское происхождение. И то, что сейчас относится к категории "великого российского наследия", - открытия ученых уровня Менделеева и Павлова, русская литературная и музыкальная классика, фигуры борцов за гражданские права, начиная с Радищева и декабристов, - все это порождалось направленностью к Западу. Вернее, к той центральной идее, с которой для русского человека Запад всегда ассоциировался, - к идее "права человека", понимаемой в самом широком смысле. Это право на познание, на научный эксперимент, на независимую интерпретацию прекрасного, на индивидуальное самоопределение и на гражданское достоинство. Все эти проблемные, драматические устремления русского характера отлично выражены в знаменитой фразе Ф.М. Достоевского: "тварь я дрожащая или право имею".

Драматизм же русского движения к "праву" всегда состоял в том, что путь преграждался незыблемым, тщеславным патернализмом. выдающим себя за единственный возможный вариант любви к отечеству. И этот патернализм не нуждается ни в каких перспективах, ни в каком преступлении через известные, властью положенные границы, -он самодостаточен, он гарантирует стабильность в том, что бы управлять и быть управляемым. Категории "развития" и "творчества" не входят в состав его "духовных скреп". Его единственная динамика: держаться того, что дают и успеть в первые ряды очереди к тому, что могут дать. Все прочее - неопределенно,непонятно и потому - опасно.

***

Если за патриотизм принять вот эту преобладающую у российских людей склонность к покорности "отцовским правилам", - то у народа не может быть иной перспективы, чем поддерживать, насколько позволит веками наработанное безграничное терпение, - тот вариант реальности, который уже существует. Другими словами, это вариант без перспективы. И тогда совершенно прав Лев Толстой в своем определении патриотизма как "рабском подчинении себя тем, кто во власти". Если же мы примем тот факт, что патриотизм и покорность не тождественные понятия, что образ "отца" может быть не в качестве незыблемого и сакрального внешнего авторитета, но как собственная творящая, порождающая новые смыслы потенция индивида, желающего самоутверждения, - то история народа может продолжиться. И любовь к отечеству сможет воплотиться в свободных и неожиданных идеях, направляющих к будущему.

Задать вопрос


комментарии (35)