Прямая речь, 20.08.2015

Член профсоюза «Учитель» Всеволод Луховицкий: «В новом учебном году протестная активность педагогов увеличится»

Кирилл Петров

Комментариев: 1

Фото: Юрий Смитюк / ТАСС

Преподаватель русского языка в школе-интернате «Интеллектуал», член совета профсоюза «Учитель» Всеволод Луховицкий рассказал нам, против чего в наступающем учебном году все больше педагогов будет активно протестовать и как именно новые законы ухудшают качество российского образования

В прошлом учебном году в стране проходило множество митингов учителей против задержек зарплат и увольнений, общей экономии на образовании. Экономическая ситуация в регионах не улучшилась. Что можно ожидать в будущем учебном году? Ведь расходы на социальную сферу будут только сокращаться.

— Есть основания считать, что, безусловно, ситуация будет ухудшаться. Я думаю, что будет увеличиваться количество трудовых конфликтов, в том числе и коллективных. То, что с сентября планируется перевод учителей на так называемый эффективный контракт (новый тип трудового договора, конкретизирующий условия оплаты труда и описывающий разные виды должностных обязанностей. — Открытая Россия), вызовет массовое возмущение. Сокращение расходов на образование уже происходит и будет происходить дальше, и это не вызовет большой радости ни у родителей, ни у учителей. Скорее всего, нужно ожидать роста протестной активности.

Как можно добиться решения этих проблем, не прибегая к таким довольно радикальным мерам, как забастовки и акции протеста?

— У нас, к сожалению, слово «радикальный» используют неверно. В цивилизованной стране то, что у нас считается радикальным, является совершенно нормальным. В Европе забастовка тех же самых учителей — рутинное дело. Таким образом они влияют на парламент перед принятием очередного годового бюджета. В Норвегии в июне все учителя выходят на однодневную забастовку: это подкрепление того, что в конце месяца их руководители и профсоюзы ведут торговлю с властями о повышении зарплаты хотя бы на 0,3-0,5%. Это не экстремизм, не радикальность, это совершенно нормальное действие. У нас нет культуры коллективных переговоров работников и работодателей.

К сожалению, СМИ тоже работают на создание такого образа — что если учителя выходят на забастовку, то они злодеи и экстремисты. А во всем мире это цивилизованный метод.

— Если, например, говорить о действиях через депутатов Госдумы (то, что во всем мире называется лоббизмом), то, к сожалению, в нашем парламенте я могу назвать лишь одного депутата — Олега Смолина, — который и так все время работает с независимыми профсоюзами, учителями и родителями. Но все предложения, которые он выдвигает, не принимаются большинством.

Вы говорите, что с сентября начнется вторая волна объединения школ. Существуют ли статистика, сколько школ объединили и сколько учителей потеряли свои рабочие места за прошлый учебный год?


Фото: protestactions.info

— В Москве сейчас осталось более 700 школ-комплексов, тех самых образовательных центров. Я могу назвать лишь две-три не объединенных школы. Сейчас уже можно говорить, что процесс завершен, все заасфальтировано и маленьких школ в Москве не осталось. Что касается уволенных учителей, то говорить о какой-то статистике очень сложно: школы это, естественно, не показывают, не говоря уж о департаменте. Приходится все собирать по крупицам. Мы планируем собрать эти данные, но нужно серьезное социологическое исследование, а пока его нет.

Эксперты говорят, что майские указы привели к тому, что зарплаты учителей увеличиваются за счет увольнения части педагогов или снижения надбавок. Так ли это?

— Разумеется. Все дело в том, что сейчас в школе остаются только те работники, которые проводят уроки. Психологи, библиотекари, социальные работники, воспитатели — всех их сокращают. Во многих школах классное руководство уже практически не оплачивается; в некоторых регионах думы принимают решение об отказе от оплаты классного руководства. Весной в Череповце власти города приняли решение о сокращении педагогов в каждой школе для выполнения «майских указов» (согласно путинской инициативе, зарплата учителей должна стать эквивалентной средней зарплате по региону. — Открытая Россия). В итоге они нарвались на трехтысячный митинг учителей. «Майские указы» привели к тому, что учителям приходится работать больше часов, а это сказывается на эффективности их работы. Более того, сейчас уже раздаются голоса от региональных руководителей об отказе от выполнения «майских указов». Федеральные власти дают все меньше денег, а у регионов тем более их нет. Скорее всего, в этом году мы попросту увидим невыполнение этих указов.

На сколько учителям приходится больше работать для получения средней в регионе зарплаты?

— По официальной статистике, в среднем по стране учителя сейчас работают не по ставке (18 часов в неделю), а часов по 24-26. Чем меньше населенный пункт, тем больше работают учителя. Я знаю примеры, когда в селах и маленьких городах учителя работают 40-42 часа. Это уже запредельные цифры. Есть противоречия между документами, издаваемыми Министерством образования, и позициями Министерства труда и Трудовой инспекции. Министерство образования издает разумные приказы о рабочем времени, где учитель должен работать столько, сколько ему нужно по нагрузке. Потом в школу приходит инспекция и штрафует, требуя, чтобы учитель обязательно отсиживал в школе по 36 часов.

Мы обратились в министерства, но ответ пришел анекдотичный. Минобрнауки ответило, что делает для учителей все хорошо, а больше ничего не знает.

То есть мы попросили их договориться между собой для того, чтобы не было противоречий, а они ответили фактически никак. Будем продолжать.

Минобрнауки отчитывается, что введение «эффективных контрактов» привлекает молодых специалистов. Действительно ли это происходит?

— Во-первых, молодые специалисты приходят на конкретные позиции. Я знаю, что в Нижегородской области молодые специалисты приходят в села, так как им дают машину и дом. Но есть условие: они должны семь или восемь лет отработать на этом месте. Однако молодые люди планируют после этого уйти; это очень прагматичный и рациональный подход. Во-вторых, молодому специалисту выдержать бюрократические требования сложно, даже за большие деньги. Молодой учитель не согласится заполнять те бумажки, которые ему приходится заполнять. И третий момент: никто не говорит, что молодые специалисты заведомо лучше и квалифицированнее опытных учителей. Уровень молодых людей, получивших современное педагогическое образование, не очень высокий, так как педагогические вузы уже лет 15 влачат жалкое существование. Пока что школы худо-бедно держатся на учителях, которым за 40. Но тем не менее держатся.

Фото: Интерпресс / ТАСС

А как ситуация обстоит с инициативой ввести девятимесячные контракты, при которой в июне-июле учителя будут получать отпускные, а в августе вообще не будут числиться нигде?

— Я надеюсь, что до этого не найдет, так как это очевидное нарушение закона. С этим любой уважающий себя человек смиряться не будет, и люди массово уйдут из школ. Сказать молодому человеку, что мы постараемся на тебе сэкономить еще 15-20 тысяч рублей, а в это время ты повиси месяц в воздухе, — просто оскорбительно. Это будет означать конец школы вообще, так как работать не будет никто. Точнее, будут работать те, кому идти просто некуда, например, сельские пожилые учителя. В любом маленьком городке человек уйдет туда, где ему через год точно будет обеспечена зарплата.

Минобрнауки перед новым учебным годом напоминает, что родители не должны платить никаких взносов, например, за ремонт класса. Эта проблема до сих пор существует?

— Это слишком общая формулировка. Разумеется, школа не может ничего требовать с родителей — в противном случае это уголовщина. Любые деньги, которые родители вносят в школу, должны идти на определенные цели по соответствующим договорам. Скорее всего, это будет оформлено как благотворительность.

Сейчас главная проблема — не ремонт или что-то еще, а то, что многие занятия школы вынуждены объявлять платными.

Есть требование, спущенное сверху: если мы проводим дополнительное образование (кружки, секции), то 25% финансирования должно быть обязательно негосударственным, то есть родительским. Нам дадут 75%, если мы обеспечим остальные 25%. Если вы хотите любые дополнительные занятия, то есть оплачиваемые. То, что не входит в обязательный минимум, — вопрос очень спорный. Допустим, подготовка к ЕГЭ должна проводиться непосредственно на уроках. Но учитель может сказать, что его программа не предусматривает подготовку к ЕГЭ, и тогда он может организовать дополнительные, платные занятия. Проблема в том, что сейчас школу все больше вынуждают брать деньги за обучение.

В последнее время чиновники стремятся к модернизации образования с технологической точки зрения и заставляют школы закупать электронные доски, дневники, учебники. Я понимаю, что в современном мире это необходимо, но не лучше ли в сложной экономической ситуации направлять деньги не на электронные доски, а на зарплату педагогам?

— Гораздо легче отчитаться о том, что ты потратил несколько миллионов на электронную доску, а не на учителей. Первое всем понятно, а второе? То ли они хорошо все работают, то ли плохо. Во-вторых, по системе госзакупок чем дешевле товар, тем лучше.

По тендерам в школу идет всякая дрянь, которая во многом лежит без дела. Наши школы без тендера не могут приобрести килограмма гвоздей.

Конечно, отсюда возникает и коррупционная составляющая. Прошлой зимой был громкий скандал с электронным дневником, который предлагал департамент образования Москвы. В нем была явная коррупционная составляющая: большие деньги выплатили совершенно никому не известному разработчику, и пришлось все это в спешке менять, полгода Москву трясло, было непонятно, что с оценками.

Задать вопрос


комментарии (1)