И всё-таки Марьино.

Пользовательские блоги, 16.09.2015

Комментариев: 0

Марш в Марьино - Открытая Россия

__Михаил Трепашкин - Замминистра МОЕГО министерства юстиции (в воображаемой стране моей мечты) - мужественный, кристально честный, умный и опытный человек (при министре Владимире Борисовиче Пастухове)


d20e2aeb6bbe.jpg

_________________

Валерий Борщев: Помните, как было с Платоном Лебедевым, – там тапочки фигурировали.

Владимир Кара-Мурза-старший: А я помню, что Ходорковскому сделали замечание за то, что он поделился лимоном.

Валерий Борщев: И таких историй множество. Я помню, у Трепашкина было нарушение. Он стоял спиной к начальнику колонии, а тот сказал: "Ты почему не здороваешься?" – Я вас не видел". – "Как это не видел?! Я тебя видел, а ты меня не видел".

Владимир Кара-Мурза-старший: Но его выпустили по УДО, он был у нас в студии, а вечером его опять забрали в тюрьму на четыре года. Сказали: "Мы его по ошибке выпустили". После того, как он не стал молчать, стал выступать на Радио Свобода, его на следующий день арестовали и опять сослали в ту же колонию.

Валерий Борщев: Я же называл цифру по УДО – 30 процентов положительных решений.

И это действительно плевок обществу. Это грубая, наглая демонстрация. И тут дело даже не только во власти. Правительственный юрист Михаил Барщевский тоже обижается на правозащитников: "Чего это они требуют для нее строгости? Они должны, наоборот, ее защищать, должны призывать к гуманизму". Конечно, гуманизм – вещь прекрасная. Но есть законы. И гуманизм должен быть для всех. И я бы не спорил, если бы сказали: "Раньше с УДО было неправильно. Все, что мы делали, – ошибка. Теперь будем делать так". Но я думаю, что такого не будет.

Владимир Кара-Мурза-старший: Да, своим – все, врагам – закон.

Давайте дадим слово Александру Гольцу, военному обозревателю интернет-издания "Ежедневный журнал".

Александр, как вы считаете, означало ли, хотя бы формально, осуждение Евгении Васильевой косвенное признание коррупции в Министерстве обороны времен Анатолия Сердюкова?

Александр Гольц: Нет, конечно. Боже меня упаси говорить, что Сердюков и Васильева – ангелы. Они вели нормальную жизнь путинских вельмож. И я уверен, что подобные дела можно немедленно завести против нескольких десятков жен и любовниц путинских начальников.

Но надо отдавать себе отчет в том, что в этой истории Васильева была, конечно, заложницей. Между пацанами возникли "терки", а чтобы решить эти "терки", ее взяли в заложники. "Терки" разрешились. Но попутно странным образом выяснилось, что для обоснования того, чтобы взять ее в заложницы, потребовались гласные обвинения. Мы прекрасно помним демонстрации по телевидению и так далее. Но историю про то, что человек продавал госимущество дешевле, чем мог бы продать, на мой взгляд, чрезвычайно трудно доказать. Она случайно была замешана в это дело. И когда проблема была разрешена, стали думать, как потихоньку "отползти" от этой истории. Произошло крайне неуклюже. Но иначе российская власть и не действует...

...Вся эта история не имеет никакого отношения к правосудию. Речь идет о том, что большая группа высокопоставленных российских чиновников объединилась для того, чтобы свергнуть министра обороны. В качестве мощного рычага этого, с тем, чтобы он не сопротивлялся, был организован арест и возбуждение уголовного дела в отношении Васильевой...

..."шить дело" в этих обстоятельствах не составляет большого труда. Эти люди, – а я имею в виду людей, приближенных к Путину, – живут вне рамок российского закона. Закон применяется только в случае разборок между ними.

___________


Ходорковский как Ганди? - Свобода

___________


Выдержки из расшифровки эфира

Михаил Трепашкин:

...считаю, что убийство Немцова – это пик эскалации неприязни власти к оппозиции, когда власть уже перешла к насильственным методам. Эта неприязнь нагнеталась в последнее время очень активно, хотя проявлялось это и раньше. Что касается нынешней власти, определенного периода правления Путина и его команды. Я могу сказать, что все изменения, которые были внесены в Уголовный, Уголовно-процессуальный и Уголовно-исполнительный кодексы Российской Федерации, служат политике подавления оппозиции, человеконенавистнической политике. Все изменения носили импульсивный характер. И в настоящее время они привели к полному хаосу...


...Законы надо соблюдать. Другое дело, что они должны быть законами, служащими обществу, а не отдельным лицам...

...нам уже достаточно хаоса, потому что не соблюдают и игнорируют законы судьи и прокуроры – люди, которые обязаны, по Конституции, по своему положению, соблюдать законы. Значит, они вносят хаос.


Владимир Кара-Мурза-старший:


Михаил Борисович – тертый зэк, 10 лет просидел в тюрьме. По-моему, он пытается зэковскую заповедь "не верь, не бойся, не проси" реализовать и в политической жизни. То есть не соблюдать неправовые законы, не сотрудничать с неправовой администрацией. Михаил Иванович, можно ли в общественную жизнь привнести законы личной борьбы против несправедливости?

Михаил Трепашкин:

Да. Тем более, таких фактов я могу привести не менее сотни.

Владимир Кара-Мурза-старший:


Вы же защищали права своих товарищей по несчастью.


853f80d566e3.jpg


Михаил Трепашкин:


Правильно было сказано, что пора поднять эту тему, что у нас огромнейшее количество законов не соответствуют праву, общепринятым нормам и правилам поведения в человеческом обществе. Более того, если некоторые законы даже и принимаются, они не соблюдаются.


У нас есть закон и правоприменительная практика, которые разнятся. Характерный пример. Сколько не соблюдалась 22-я статья Конституции? Она начала соблюдаться только с 93-го года – что заключать под стражу можно только по суду. У нас есть другое положение: для лиц, совершивших преступление по неосторожности, преступление небольшой и средней тяжести, впервые осужденных, может быть назначена только колония-поселение.


Открываем закон, который был принят еще в конце 90-х годов: лица, осужденные к колонии-поселению, находятся без охраны. Соответственно, если у них наказание "без охраны", зачем их помещать под стражу? У нас сплошь и рядом лица, в частности, по "Болотному делу", которые впервые осуждены, у них до 5 лет, – их всех сразу сажали под стражу. И это сохраняется до сих пор.


Второй момент. Мы знаем, что для защиты адвокатов, как и судей, в свое время, для того чтобы привлечь к ответственности адвоката, нужно было получить решение суда. Когда меня привлекали, когда я попытался войти в процесс по подрыву домов и найти те связующие звенья, которых недоставало для того, чтобы сделать однозначное заключение, суд не дал разрешения привлечь меня как адвоката. На что следователи сказали: "А нам наплевать на решение суда. Мы хотим его привлечь". И привлекли! И никто на это не отреагировал – ни прокуратура, ни Верховный суд Российской Федерации.


И еще один антиконституционный момент. Мы знаем, что доказательства, полученные с нарушением закона, признаются недопустимыми. У нас Верховный суд в своих постановлениях многократно использовал интересный выход:



оказывается, может быть существенное и несущественное нарушение закона.


А что такое существенное и несущественное – каждый трактует по-своему.


Упоминалось издание закона о выборах 2005 года, который противоречит Конституции:


"каждый может избираться и быть избранным".
Сказали: только крупные партии.


И когда мы писали письмо с требованием возбудить дело либо отменить этот закон, признать его неконституционным, нам пришел ответ: "Это не лишает вас права примкнуть к любой из крупных партий и от их имени избираться". Вот так хитро выкрутились.



...И еще такой интересный момент. Вот у нас "иностранные агенты"...


Владимир Кара-Мурза-старший:


Да, я был сегодня в Центре Сахарова, они находятся под дамокловым мечом: или им 500 тысяч надо заплатить.


Михаил Трепашкин:


У нас в 75-м году было подписано Хельсинкское соглашение, что права человека – дело международное. Соответственно, защита прав человека – дело международное. И деньги, выделяемые на защиту прав человека, неважно, откуда они идут, если для защиты прав, значит, они не могут признаваться "иностранными агентами", "на подрыв" и так далее. Они идут на права человека.

9366e2ec3222.jpg


И хотел бы сказать, что


все издания, которыми пользуются находящиеся в местах лишения свободы лица, оказавшиеся под стражей и так далее, изданы на гранты, полученные из-за границы. Например, "Карманная книжка заключенного". Они изданы "Международной амнистией", Бабушкин издавал на какие-то гранты и так далее.

Владимир Кара-Мурза-старший:
[это произнесено наверно с иронией - МС]


Не может же государство против себя бороться, поэтому у него нельзя брать деньги на это.


Михаил Трепашкин:


То есть своим же гражданам не выделяются деньги на то, чтобы они знали свои права, знали, как написать ту или иную жалобу.


Вот что интересно.


И когда всех начали поголовно обвинять в работе на иностранные государства, конечно, снизилось количество выпускаемой литературы.


1d4ca6387673.jpg



...Вячеслав Бахмин:


Сейчас вернуться может все что угодно. Потому что власть сейчас не ограничена в применении этих инструментов. Более того, наша замечательная Дума каждый год придумывает еще кучу разных инструментов, чтобы власть не осталась с одним и тем же набором, она их расширяет. И тем самым у власти сейчас шикарная позиция. В советское время были определенные ограничения, потому что принять закон – это вещь серьезная. Я помню, как 191-й принимали, но это на 10 лет – единственный инструмент, которым они все время пользовались. А сейчас от провокаций, когда могут подбросить наркотики и посадить, никто не защищен.


Владимир Кара-Мурза-старший:


Михаилу Ивановичу пистолет подбросили.


Михаил Трепашкин:


Вначале пистолет, а потом патроны...


...Вячеслав Бахмин: То есть это инструменты вневременные. Любая авторитарная или тоталитарная власть пользуется более или менее одним и тем же набором. И сейчас этот набор во всей красе лежит на столе у наших законодателей, у наших правоприменителей, и они что хотят, то и делают.


Михаил Трепашкин:

Когда я пытался проникнуть в дело по подрыву домов, чтобы посмотреть экспертизу, меня не допускали к материалам.


Пересылали выделенное дело, которое находилось в "Лефортово", и все. И меня несколько раз через сотрудников ФСБ предупреждали: "Уйди из этого дела, иначе посадят".


За неделю до процесса появилось подставное лицо, которому якобы нужна была помощь. Я же был адвокатом, выехал в Дмитров, а по дороге мне подкинули пистолет.


А потом приложили легенду, что он принадлежит чеченским боевикам, а там ездит Путин. Соответственно, "я покушался"...


Владимир Кара-Мурза-старший:


А чей это был пистолет?


Михаил Трепашкин:


Как потом выяснилось, он принадлежал сотруднику таможни, он был номерной. Официально он был изъят сотрудниками ФСБ и Главной военной прокуратуры на блокпосту в Грозном, после чего не утрачивался. А тут была справка, что, оказывается, было разбойное нападение чеченских боевиков.


Но если он номерной – посмотрите документы, привлеките человека, который подбросил.

Но дело быстро замяли. Сказали: "Дана команда сверху тебя посадить". В результате меня оправдали.


Но они тут же подбрасывают патроны на рабочее место, и меня осудили за хранение патронов.


ab100f934acc.jpg
Михаил Трепашкин на пикете памяти Александра Литвиненко
____________________


Владимир Кара-Мурза-старший:


А этот замшелый инструментарий как-то обновляется, чтобы снять неугодных кандидатов с выборов? По-моему, определенную долю креатива вставляют правоохранители.


Андрей Быстров:


Я думаю, что это, к сожалению, ничего не меняет. Способы, конечно, варьируются, но инструментарий зиждется на основных вещах – это страх, шантаж и ограничение свободы. Это три базовых вещи, которых достаточно. А как они реализуются – это дело второстепенное.


Михаил Трепашкин:


Я беседую с людьми, и они говорят: "У нас нет сейчас яркой фигуры, за кого мы бы проголосовали".


У нас в 90-е годы, когда были одномандатники, когда свободно можно было выдвигать кандидатуры, появилась масса ярких личностей, которые раньше не были видны.



Если разрешат сейчас такие же выборы, мы снова увидим, что их много. Другое дело, что мы их не можем ни слышать, ни видеть...



Андрей Быстров:



15 лет Путин работает над тем, чтобы поле было выжжено, чтобы тезис "если не Путин, то кто?" всегда был рабочим инструментом.

И по Навальному последние три года работа идет в рамках пропаганды о том, чтобы у человека создалось впечатление: то ли он украл, у него украли... То есть надо максимально замазать, сделать его таким же, как депутаты, политики, к которым нет никакого доверия, чтобы у человека даже не возникло мысли: вот пришел новый человек, который не повязан с 90-ми. То есть стереотипа такого нет. И делают все для того, чтобы сложилось мнение о его включенности в те процессы.



f9b0e73ef301.jpg
Впоследствии приговор за подброшенный пистолет был отменен

Михаил Трепашкин:


Эта система существовала еще в КГБ СССР.



И, к сожалению, все лица, которые пачкали эту структуру, оказались у власти. Они сейчас сидят в администрации президента.


Из КГБ пришли именно те, кто был склонен к склокам. И они там сейчас делают немаловажную политику.


Владимир Кара-Мурза-старший:


Я хотел бы привести пример ныне здравствующего ветерана сопротивления системе – Есенина-Вольпина, сына великого поэта Сергея Есенина. Ему было 90 лет в прошлом году. Он в "психушках" просидел несколько десятков лет, и он говорил: "Меня за это уже лечили". Это когда еще действовали советские законы. Тем не менее, он говорил: "Соблюдайте вашу Конституцию". То есть он учил бороться против системы ее же методами, ее законодательством, ее инструментарием. А насколько это конструктивно?


Вячеслав Бахмин:


Это был очень правильный ход. Как и создание Московской Хельсинкской группы – это был тоже удивительный ход: попытка использовать в борьбе за права человека международный инструмент, под которым подписалось государство.

При этом государство, конечно, не предполагало, что оно будет соблюдать все эти обязательства.


Но когда их начинаешь спрашивать, им уже нечего сказать, потому что они сами все подписали. И там есть определенные нормы, которые они должны выполнять. То же самое говорил и Есенин-Вольпин.


В брежневской Конституции были написаны все нормы, но там не было инструмента, как этих прав можно было добиваться, хотя они все же были. И взяв на вооружение эту Конституцию, призвать "соблюдайте свои собственные законы" было неоспоримо, потому что ответить власти на это было нечего.


Собственно, они сами добивались и добиваются исполнения закона. И мы хотим, чтобы законы исполнялись. Просто правоприменительная практика показывала, что эти законы они же сами и нарушают. И это была очень хорошая база для противостояния тоталитарной машине.


Владимир Кара-Мурза-старший:


Михаил Иванович, а вы использовали прием, когда защищали права своих товарищей по несчастью, заключенных и свои права, чтобы вашим тюремщикам напоминали их же законодательство?


Михаил Трепашкин:


Более того, мы даже напоминали слова: "Сегодня вы нарушаете закон, а завтра в отношении вас точно так же закон будет нарушен". И они с этим соглашались. Когда с ними беседуешь, следователи и прочие – все умницы. Но все упирается в то, что указания идут всегда сверху.



А сейчас те законы, которые они издали, чиновники нарушают в 10 раз больше, чем в советское время. Но когда их загоняешь в угол, они тут же вносят какие-то абсурдные изменения.


Вот сейчас я говорил о колонии-поселении. Они уже придумали, что если человека не посадили под стражу, то к месту отбытия наказания он может следовать своим ходом. Нельзя посылать под стражей, а они сделали исключение, что в отдельных случаях можно.



Они размыли статьи Уголовного, Уголовно-процессуального, Уголовно-исполнительного кодексов. Их можно трактовать двояко. А закон, который можно трактовать двояко, – это уже не закон.


Вячеслав Бахмин:


Все законодатели выполняют то, что им скажут. У них в руках все инструменты.


Владимир Кара-Мурза-старший:


А сейчас они выходят из-под юрисдикции международных обязательств России, из-под Страсбургского суда, из-под всех арбитражей. Тем не менее, весь российский золотой запас уже конвертирован в американские ценные бумаги. То есть если они не заплатят по долгам ЮКОСа, то "в один клик" будет полностью разорена вся российская финансовая система.

24cfa7e19631.jpg


Михаил Трепашкин:

Если я не ошибаюсь, и Стабилизационный фонд всегда хранился в Америке.


Владимир Кара-Мурза-старший:


И Кудрин отчитывался в "Вестях недели", в какие ценные бумаги все это вложено.
Просто сейчас предпочитают об этом не говорить.
Андрей, а как бы вы взглянули на призыв Михаила Борисовича не соблюдать неправовые законы? Ну, например, "закон Димы Яковлева".


Андрей Быстров:


Я считаю, что Михаил Борисович правильно поставил вопрос о необходимости в перв ую очередь дискуссии. Надо обратить внимание, что такие законы у нас есть. Это не будет победным инструментом оппозиции сегодня или в самой ближайшей перспективе. Но, по крайней мере, надо вокруг себя собрать команду, людей, поставить эти вопросы, указать, в том числе, сегодняшним законодателям: "Ребята, очнитесь! Вы что делаете?!"


Вот эти охломоны в Думе так заигрались, что принимают законы, которые вредят людям. И рано или поздно это приведет к "соляным бунтам" и к акциям гражданского неповиновения, когда люди перестанут служить в армии и платить налоги, и тут мало никому не покажется.


Потому я считаю, что эта статья, этот дискуссионный, интеллектуальный призыв затрагивает правильные точки нашего сегодняшнего гражданского общества.


Владимир Кара-Мурза-старший:


Вот в Индии это привело к свержению колониализма. А к чему это может привести в нашей стране?


Вячеслав Бахмин:


Там немножко другая культура, конечно. В нашей стране люди боятся, что это приведет к хаосу. Потому что в нашей неправовой системе, если буквально следовать этому призыву, не знаю, до чего можно договориться.

Действительно, это старт для обсуждения.


Потому что затронута тема, болезненная и для российской элиты, и для правового сообщества, и для сообщества юристов.


Об этом много говорят, но когда это сейчас вброшено в дискуссионное пространство, я думаю, это инициирует очень важную для нас всех дискуссию: что такое право, что такое справедливость, что такое закон, в чем отличие между законом и правом, почему преступные законы и преступные приказы не должны исполняться.


И примеров этому в истории очень много.

551ed3c3a139.jpg

А.Городницкий. Нас осталось мало

Задать вопрос


комментарии (0)